Так сильно, что боюсь, если я еще раз прижмусь к нему, то невероятно опозорюсь.
Видимо, мое тело не понимает, что речь сейчас не о сексе.
Я снова бью его по спине, желая избежать этого унижения.
— Я сказала, опусти меня!
Еще один удар.
Я ударяюсь о его плечо, и мои соски твердеют от чего-то совершенно иного, чем от холода.
— Еще раз издашь хоть звук, и я трахну тебя здесь и сейчас, Далия.
— Отпусти меня, ты, гребаный мудак!
Мой мир опрокидывается, когда он переворачивает меня и прижимает к капоту машины.
Его машины.
— Если ты хотела, чтобы тебя трахнули, тебе нужно было только попросить об этом.
Моя спина прижата к прохладному металлу, руки — к бокам, а сама я распласталась по капоту, платье задралось, обнажив кружевные стринги, которые, как сказала Меган, необходимы под такое платье.
Фонари на парковке мерцают, образуя тени на бесстрастном лице Кейна. Его грудь, обычно такая спокойная и контролируемая, теперь вздымается и опускается в неконтролируемом ритме.
Чем больше его потемневший взгляд скользит по мне, тем труднее становится дышать.
Он наклоняется, загораживая горизонт, и протискивает колено между моих раздвинутых ног. Его рука пробегает по моей коже, а затем он хватает упавшую бретельку платья и скручивает ее между своими тонкими пальцами.
— У тебя хватило гребаной наглости прийти на мою территорию в платье, которое я, блять, тебе купил, при этом обнимая другого мужчину.
В его словах звучит обманчивое спокойствие, но голос грубый, резкий, с едва сдерживаемой яростью. А еще он выругался, так что не так уж и хорошо он контролирует себя, как притворяется.
Я опираюсь на локти и поднимаю подбородок, делая вид, что его присутствие не имеет для меня значения и не заставляет меня терять самообладание.
— Почему тебя это вообще волнует? Ты ведь порвал со мной, верно? Я ничто, разве не так?
— Ты — ничто. Ты настолько ниже ничтожества, что тебя даже не существует на карте.
Ярость разгорается в глубине моего живота, но я заставляю себя улыбнуться.
— И все же ты здесь. Ведешь себя не как обычно из-за ничтожества.
Его плечи напряженно сгорблены, а властный тон обволакивает каждое слово.
— Я лишь предупреждаю тебя, что, пока ты в медицинской команде, ты не должна заявляться в клуб с нашим соперником.
— То, чем я занимаюсь в свободное время, тебя не касается. То, что я пришла в клуб с вашим соперником, позволяю ему трахать меня или скачу на его члене всю ночь, — это не то, о чем ты должен беспокоиться, — я толкаю его в грудь. — А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно вернуться к Маркусу.
В одну минуту я сижу, в другую — рука Кейна обхватывает мое горло, и он прижимает меня спиной к машине, его хватка не удушающая, но достаточно крепкая, чтобы я не могла пошевелиться.
Ветерок треплет его волосы, когда он нависает надо мной, словно чудовище, и его слова звучат отрывисто.
— Ты, похоже, заблуждаешься, думая, что можешь позволить другому члену владеть тобой, Далия. У тебя нет такой свободы. Ты не можешь принадлежать никому другому, когда трахаешься со мной.
Он опускает голову, его губы нависают над моим ртом, так близко, что я чувствую вкус неистовой страсти. Так близко, что его горячее дыхание смешивается с моим.
И на мгновение мне хочется поддаться. Позволить ему снова поглотить меня.
Владеть мной.
Показать, что то, что мы разделяем, принадлежит только нам.
Не знаю, из чего сделаны люди, но он и я — из одного теста. Мы наслаждаемся ненавистью и насилием, и я бы солгала, если бы сказала, что не скучаю по его прикосновениям.
Или по свободе, которую дает мне полная покорность ему.
Но я не прошла через все это дерьмо, чтобы просто вернуть его.
Все должно быть по-моему.
В последний момент я отворачиваю лицо и смотрю на серебристый автомобиль, припаркованный рядом с его машиной.
Кейн замирает, его рука немного ослабляет хватку на моей шее, как будто его застали врасплох.
Я снова смотрю на него и, как и ожидала, в его ледяных глазах появляется недоумение, а брови опускаются. Он не может представить, что я откажусь от поцелуя, тем более что всегда была той, кто их инициировала.
Жаждала их.
Требовала.
Но не сейчас.
Мои пальцы обхватывают его руку, лежащую на моей шее.
— Сначала скажи, что я тебе небезразлична.
— Что?
— Ты меня слышал.
— Я знаю, что слышал, но не уверен, шутишь ты или нет.
— Нет. Я хочу услышать, что тебе не все равно и что с этого момента ты позволишь мне приблизиться к тебе. Я хочу настоящих отношений, а не просто секса. Ты будешь водить меня на свидания и рассказывать мне о себе. Ты будешь смотреть со мной фильмы и позволять мне просто отдыхать у тебя, даже если секса не будет.