Он делает паузу.
Я тоже делаю паузу.
Это не то, что я планировала. Я лишь хотела, чтобы он перестал меня отталкивать, но, возможно, в глубине души именно этого я и хотела все это время.
Я действительно ненавижу, когда он эмоционально отстраняется от меня, как только заканчивается секс.
Поначалу меня это не беспокоило, но потом стало вызывать тревогу.
— Ты сошла с ума, — говорит он озадаченным тоном.
Но его рука по-прежнему держит меня за горло.
Он все еще не ушел, а его пальцы прожигают мою кожу.
— Из-за того, что хочу быть нормальной? — спрашиваю я.
— Мы ни хрена не нормальные, Далия.
— Я знаю, но секс — не все, что есть между нами, как бы ты ни пытался убедить себя в обратном.
Его пальцы сжимаются на моей шее. Я вижу борьбу в его глазах — та его часть, которая идеально сочетается с моей, колеблется, мерцает, но есть и его раздражающая контролирующая часть, которая всегда тянет его обратно за стены.
Та часть, которую мне так и не удалось победить.
— Ответ — нет, — он отпускает мою шею и отталкивает меня.
Мое сердце падает, и пронзительная боль разрывает грудную клетку.
— Я могу трахать тебя, если тебе это нужно, но никаких отношений не будет.
Я сжимаю дрожащие губы.
— Либо отношения, либо ничего.
Он пожимает плечами.
— Хорошо, — я натягиваю улыбку. — Уйди с дороги. Мне нужно вернуться на свое свидание.
На его щеке подрагивает мускул.
— Не заставляй меня вернуться туда и задушить его до смерти.
— Прекрасно. Я найду кого-нибудь другого.
— Я перережу горло каждому из них. Давай. Проверь меня.
— Ты не сможешь найти их всех.
— Попробуй.
— И работа будет грязной, придется убирать.
— У меня достаточно денег, чтобы позаботиться об этой проблеме, — он сжимает пальцами мой подбородок. — Ты позволишь другому мужчине прикоснуться к тебе, и это будет последний раз, когда они к чему-либо прикоснется.
— Ты предпочитаешь пройти через все эти чертовы проблемы, чем быть в отношениях со мной? — кричу я, толкая его в грудь. — Что, черт возьми, с тобой не так?
— Ты! — кричит он в ответ, вены на его шее чуть не лопаются. — Ты — это все, что со мной, блять, не так. Ты разрушаешь мою чертову жизнь.
— А ты разрушаешь мою!
— Тогда уходи к чертовой матери, Далия.
— Тогда отпусти меня!
— Я уже отпустил!
— Нет. Если ты угрожаешь убить всех моих возможных партнеров, Кейн, ты все еще не отпустил меня.
— У тебя не может быть других партнеров, кроме меня, — он задирает мое платье до талии, обнажая трусики.
Меня пробирает дрожь. Я вся мокрая с тех пор, как он вынес меня на руках, но от его прикосновений стало еще хуже.
Я горю для него так, как никогда для кого-либо другого.
Так, что не могу себя контролировать.
Мне будет приятно, когда он прикоснется ко мне. Я знаю это, но я просто не могу больше терпеть его безразличие, которое наступает после.
Я отталкиваю его руку.
— Не прикасайся ко мне, пока не будешь готов к полной ответственности. И это не «не трогай меня», что означает «ты можешь меня использовать». Это «красный», Кейн.
Он замирает, его указательный палец дергается, затем он пятится назад и проводит рукой по волосам.
— Блять!
Я никогда не использовала стоп-слово, даже когда думала, что ситуация может выйти из-под контроля. Мне нравилось, когда было больно, когда он трахал меня так сильно, что я некоторое время не могла ходить.
Но сейчас я его сказала. Это та красная черта, о которой я и не подозревала.
Я отказываюсь владеть его телом без его сердца — и души, если понадобится.
Я отказываюсь быть еще одной остановкой на его пути. И даже если я стану ею, я хочу стать той незабываемой остановкой, которую он не сможет вычеркнуть из своей памяти.
Единственным эпизодом в его прошлом, о котором он не сможет перестать думать.
— Блять! — рычит он громче, но на этот раз снова сжимает мою челюсть. — Ты не понимаешь, о чем просишь, Далия.
— Мне все равно.
— Ты пожалеешь об этом.
— Не пожалею.
— Если это случится, ты никогда не сможешь сбежать.
— Ничего страшного, — я глажу его лицо, отражая его безжалостность своими нежными прикосновениями. — Поцелуй мен…