Мои мышцы напряглись, кулаки сжались.
— Я буду считать, что нет, тем более что вы все еще здесь, — он перевернул страницу. — Другие собаки кусают своих врагов. А я кусаю своих друзей, чтобы спасти их.
— Что?
— Это сказал Диоген.
— Мы здесь, чтобы обсуждать философов?
— Кейн — циник, вылепленный из плоти Диогена. Он бы причинил боль Джуду и Престону, если бы так смог защитить их. В этом он лучше Гранта и настоящий прагматик, который взвешивает все варианты, прежде чем действовать.
— И?
— И ты веришь, что останешься невредимой, учитывая, как работает его разум?
— Это не ваше дело.
— Видишь ли, вот в этом ты ошибаешься. Время рассказать тебе одну историю. Тебе лучше присесть.
— Я постою.
Он пожимает плечом, перелистывая страницы, как будто собрался читать историю с них.
— Пару лет назад женщина была зарезана насмерть, средь бела дня, двадцать раз. Вы знаете, что значит быть зарезанной двадцать раз, мисс Торн? Это значит, что она сильнее всего чувствовала боль от первого удара, в почку. Скорее всего, это было очень больно, вероятно, даже больнее, чем роды. Она закричала, привлекая внимание всех на улице. Второй удар был еще хуже. Он прошел через живот насквозь. Так же, как третий и четвертый. После этого она упала. Ползла, истекая кровью, с металлическим привкусом во рту, и молила о помощи. Кого-нибудь. Кого угодно. Но никто не пришел. Ей нанесли пятый удар. Он попал ей в сердце. Она умерла. Она истекала кровью на тротуаре, ее пустые глаза смотрели на Бога, в которого она верила, но он позволил ей умереть как бездомной собаке. Но на этом все не закончилось. Ее труп снова и снова кололи — в грудь, в гениталии, в живот — пока ее кишки не вывалились наружу, ее били головой об асфальт, пока ее глаза не вылезли из орбит…
— К чему вы ведете? — резко спросила я, чувствуя подступающую тошноту. Но больше всего мне не нравилось, к чему он ведет.
— Просто рассказываю предысторию. Удивительно, как ты не можешь это слушать, но люди, которые были там, смотрели и ничего не сделали.
— А при чем тут я?
— Видишь ли, одна из тех, кто был там и отвернулась, когда эту женщину хладнокровно убивали, — не кто иная, как твоя дорогая, невинная сестра, Вайолет Уинтерс.
Я делаю шаг назад, прижимая ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть.
— Удивлена, что твоя любящая сестра с ангельским лицом, которая и мухи не обидит, стояла и смотрела, как убивают женщину?
Я качаю головой.
— Она бы никогда…
Мою голову пронзила боль.
Воспоминания о том, как Ви пришла домой и ее стошнило, какой бледной она была, как дрожало все ее тело. Она сказала, что съела что-то не то и у нее болит живот. Она рано легла спать и на следующий день также рана ушла. Она вела себя странно больше двух недель, была замкнутой и совершенно отрешенной.
Когда я спросила, она ответила, что это из-за стресса от работы, учебы и счетов, и я ей поверила.
Потому что Ви никогда мне не врала.
— Она сделала это. Есть записи с камер видеонаблюдения, которые это доказывают. Или были. Я позаботился, чтобы все стереть и уничтожить.
— Вы родственник убитой женщины? Поэтому…?
— Она была моей мачехой. Матерью Джуда.
О боже.
О боже.
— Понимаешь, Джуд очень-очень любил свою мать. Я тоже ее любил. Она была не такая, как моя. Она была милой и старалась ради меня. Она даже пыталась защитить меня от моего же собственного отца. Глупая женщина. Но самое главное, она относилась к Джуду как к своему сокровищу. Так что ты можешь себе представить его гнев и жажду мести. Но я удалил эту запись из архива, чтобы остановить его кровожадную ярость. Однако знаешь, кто успел получить часть записи, прежде чем я успел все удалить? Тот, кто кусает своих друзей, чтобы помочь им?
Я качаю головой из стороны в сторону. Туда-сюда.
— Правильно. Кейн. Чтобы удовлетворить потребность Джуда в убийствах и мести, он порезал эти кадры на маленькие клипы и составил список всех, кто был там в тот день. Он также создал файлы, полные информации о них, их семьях, слабостях, о том, что их заставляет действовать. Там есть даже их привычки. Все аккуратно сложено в его картотеке. Время от времени он дает Джуду имя и помогает ему превратить их жизнь в ад. Это действительно поэтично. Джуд хочет, чтобы каждый свидетель достиг дна, чтобы они были вынуждены просить о помощи, которую не найдут, как и его мать. Затем, когда они навеселятся, Престон, Джуд и Кейн похищают их, отпускают в лес и устраивают старомодную охоту.
Мои ноги подкашиваются, и я хватаюсь за ближайший стул, чтобы не упасть.