Я осторожно приближаюсь, на случай, если Ви решила спрятаться в укромном месте. Она не очень любит толпу и всегда ищет, где спрятаться от посторонних глаз.
Мои губы размыкаются при виде разворачивающейся передо мной сцены.
Крупное мускулистое тело прижимает мою гораздо меньшую сестру к углу. Его правая рука лежит на стене над ее головой, а левая сжимает ее подбородок в болезненной хватке.
Джуд.
Когда, черт возьми, он успел выйти из раздевалки?
На земле лежит открытый желтый зонтик, а дождь льет как из ведра, обливая их обоих, образуя ручейки на его кожаной куртке, а ее волосы прилипают к бледному лицу, когда она смотрит на него. Я не уверена, текут ли по ее щеке слезы или дождь. Или и то, и другое.
Он наклоняется и шепчет ей что-то на ухо. Его мышцы напряжены, осанка более жесткая, чем обычно.
Глаза Ви расширяются, когда он что-то ей говорит, и я шагаю вперед, готовая врезать ему по морде.
Шлепок.
Я замираю.
Ви что, только что… ударила Джуда? Джуда Каллахана, от одного упоминания которого она дрожит?
Что он, черт возьми, ей сказал, чтобы моя сестра, которая и мухи не обидит, ударила его?
Джуд улыбается, поглаживая щеку, которую она ударила.
Джуд улыбается? Я никогда не видела, чтобы он улыбался. Никогда.
Я вырываюсь из оцепенения.
Прежде чем он успевает ответить, я бросаюсь к сестре и тяну ее к себе. Она дрожит всем телом, и что-то подсказывает мне, что не из-за дождя.
— Уходи, Джуд! — я прижимаю ее к себе и злобно смотрю на него.
Он отвечает мне таким же взглядом, как будто хочет разбить мне голову о землю за то, что я посмела помешать ему сделать то, что он собирался.
Но он бросает последний мрачный, загадочный взгляд на мою сестру, и она отвечает ему тем же. Ви редко смотрит людям в глаза. Обычно она смотрит на свои туфли или куда угодно, только не на собеседника.
Джуд наконец уходит, и она выдыхает, как будто забыла дышать.
Я беру зонтик и держу его над нашими головами.
— Ты в порядке, Ви? Клянусь, я когда-нибудь убью Джуда.
— Ничего страшного.
— Это не выглядело как «ничего страшного», — я осматриваю ее. — Он тебя обидел?
— Нет. Я в порядке, — она улыбается через силу. — Теперь, когда я принесла тебе зонтик, я ухожу.
— Хочешь, я пойду с тобой?
— Хватит волноваться, Дал. Я справлюсь, — она указывает за мою спину. — Твой парень ждет.
Она уходит, ее движения скованные, и я хмурюсь.
Сильная рука обхватывает меня за талию, и успокаивающий голос Кейна звучит у меня около уха.
— Что случилось?
— Джуд прижал Ви к стене. Он шепнул ей что-то, чего я не расслышала. Она ударила его, а он… улыбался. Что это может быть?
— Хм, — это все, что он ответил, сохраняя нейтральное выражение лица.
— Что это за ответ такой?
— Просто держись подальше от их прелюдии.
— Прелюдии? О чем ты, черт возьми, говоришь?
— Возможно, ни о чем, — он прижимает меня к своей твердой груди. — А теперь, если можно, удели мне внимание.
Я улыбаюсь.
— Я всегда уделяю тебе внимание.
— Еще бы, — он поднимает мой подбородок. — Мне нужен настоящий поцелуй.
И его губы поглощают мои.
Я полностью забываю, что мы в общественном месте.
Он становится всем моим миром.
А я — его.
Эпилог 2 Кейн
Год спустя
Мое сердце бьется ровно, пока я прячусь в тени роскошного сада моей матери.
Здесь никого нет.
В саду.
И в доме.
Я прогнал весь персонал и охрану после того, как мать уехала в международную поездку по делам благотворительной организации, которой она сейчас посвящает большую часть своего времени и денег.
Но Далия об этом не знает.
Она думает, что у нас семейный ужин, и, вероятно, наряжается, чтобы выглядеть как можно лучше.
Но у меня для нее сюрприз.
Сад окутан глубокой тишиной, а я терпеливо жду.
Земля покрыта снегом, белый покров смягчает очертания каменных фонарей и мостиков, превращая острые края пруда в пологие холмы.
Голые ветви вишневых деревьев тянутся к темнеющему небу, их костлявые очертания вырисовываются на фоне углубляющихся оттенков индиго и фиолетового.
Вдали скрипят шины на гравии, и я слышу ее тихий голос, едва различимый на ветру, когда она, вероятно, благодарит Самуэля и задает ему кучу вопросов.
Он ненавидит, когда она донимает его расспросами.
А ей, кажется, нравится подначивать его.