После победы команды на выездной игре он устраивает вечеринку для студентов кампуса и жителей города. И хотя Дрейтон является частью системы, учитывая, что его отец — мэр города, он мелкая рыбешка.
На самом деле власть в городе и за его пределами находится в руках влиятельных семей, которые обычно более отстранены от жителей города.
Девенпорты — пионеры в многовековом торговом бизнесе, они управляют обширной сетью импорта и экспорта.
Армстронги контролируют производство энергии и управление ресурсами — от нефти до различных альтернативных источников.
Каллаханы владеют крупнейшей фармацевтической компанией в стране и другими огромными медицинскими комплексами, включая городскую больницу.
Осборны — короли недвижимости, строительства и городского развития.
Они извлекают выгоду друг от друга, сохраняя монополию в своих областях.
— Спасибо, что взяла меня с собой и одолжила это, — говорю я Меган и поправляю обтягивающее маленькое черное платье.
Эластичная ткань облегает меня, как вторая кожа, и едва прикрывает ягодицы. Без бретелек платье открывает больше декольте, чем я обычно привыкла носить.
Но, с другой стороны, у меня нет вечерних платьев, поэтому я благодарна Меган. Она даже одолжила мне золотую сумочку и около часа делала мне смоки-ай, который подчеркивает цвет моих карих глаз, и накрасила мои губы ярко-красной помадой.
— Не за что. Ты выглядишь чертовски сексуально, — она прищуривается, глядя на мои белые кроссовки. — Хотя на каблуках было бы еще сексуальнее. Жаль, что у нас разный размер обуви.
Слава богу. Мне было бы неловко, потому что я не умею ходить на каблуках.
Дом Дрейтона гордо возвышается в центре города. Массивное здание в колониальном стиле с белыми колоннами, темно-зелеными ставнями и идеально ухоженным газоном излучает шарм старинной аристократии.
Когда мы с Меган входим внутрь, меня охватывает оживленная энергия.
Стены украшены рамками с дипломами, степенями и старыми фотографиями, отражающими историю семьи Дрейтонов. Мягкий свет хрустальных люстр отражается от полированных деревянных полов, поверхность которых настолько блестящая, что я почти вижу свое отражение.
Запах свежескошенной травы смешивается с ароматом барбекю, доносящимся от столов, расставленных на лужайке и виднеющихся через большие французские двери. Смех и болтовня поднимаются из толпы горожан и студентов университета, создавая гул возбуждения. Воздух наполнен запахом дорогих духов, пива и жареного мяса, от чего у меня заурчало в животе, когда мы пробирались сквозь толпу людей.
Из динамиков гремит громкая музыка, вибрацией отдаваясь в деревяном полу, и я чувствую, как под кроссовками пульсирует ритм. Слабый звон бокалов с шампанским, которыми чокаются местные политики и университетская элита, собравшиеся небольшими группами, доносится до нас.
Меган выхватывает два бокала у ухоженного официанта и подмигивает ему, прежде чем предложить мне один.
— Я чертовски обожаю вечеринки богатой молодежи.
Я беру бокал с шампанским, но не пью. С тех пор, как тот извращенец, сдавший нам с Вайолет комнату на чердаке, попытался напоить нас своим «домашним» вином, я не пью ничего, что не в закрытой бутылке.
Я пробегаю взглядом по толпе, пытаясь найти хоккеистов. Я вижу Дрейтона с отцом и руководством «Гадюк», но остальных нигде не видно.
— Красивое платье, — говорит высокая стройная девушка Меган, подходя к нам с двумя другими потрясающе красивыми девушками.
Ее светлые волосы покрывают плечи, а сверкающее серебряное платье отражает блеск люстр.
— Спасибо, — улыбается Меган, но улыбка ее натянута.
— Надеюсь, ты не много заплатила за него в секонд-хенде. Я отдала его на благотворительность в прошлом году.
Блондинка указывает на меня.
— И его тоже. На мне оно сидело лучше, но приятно, что оно нашло нового владельца.
Меган морщится, как будто съела что-то кислое, и пытается потянуть меня за руку, но я стою на месте и натягиваю улыбку.
— Спасибо за благотворительность. Ты такая добрая.
Ее улыбка становится жесткой и почти исчезает, но она заставляет себя улыбнуться шире. Ее подруги, однако, не скрывают своего шока, бросая на меня убийственные взгляды.
— Пожалуйста, продолжай делать пожертвования, чтобы мы могли носить красивые вещи, — добавляю я с ослепительной улыбкой.
— Какой у тебя размер обуви? Я пришлю тебе туфли на каблуках, чтобы ты могла подобающе одеться.
— Спасибо, но я не умею ходить на каблуках. Слышала, от них ноги болят, а я не люблю боль.