— Здравствуй, мама.
Я натягиваю улыбку на лицо и наклоняюсь, чтобы она могла меня обнять.
Ее костлявая рука бесчувственно касается моей спины. Она говорит медленно, как будто каждое слово дается ей с трудом.
— Давно я тебя не видела. Ты вырос и стал таким красивым.
— Спасибо, мама.
— Зови меня мамочкой, как в детстве.
— Лучше не буду.
Ее плечи опускаются, но она не сопротивляется и даже не настаивает.
Хотя ее красота увяла, в ее движениях все еще есть изящная грация, пустое отражение того, кем она была когда-то. Хроническая депрессия сделала мою мать эмоционально отстраненной, ее некогда добрый нрав притупился за годы пребывания здесь.
Раньше я думал, что Хелена другая. Она любила меня и окружала лаской, которую не был способен дать ее муж, но потом она закрылась в себе и бросила меня на произвол судьбы.
Когда мне было шесть лет.
После этого я перестал называть ее мамочкой и в принципе считать ее своей матерью.
Она просто еще одна пешка в их игре.
— Дорогой, — она кладет руку мне на плечо, и это похоже на прикосновение призрака. — Мне жаль.
— Я знаю.
— Я ничего не могла сделать.
— Знаю.
— Ты винишь меня?
— Нет.
— Ты говоришь это, чтобы успокоить меня?
— Конечно, нет.
Ее взгляд становится пустым, в глазах появляются тени.
— Ты говоришь как твой отец. Мне это не нравится.
Я поглаживаю ее по голове, как она делала, когда мне было шесть лет — после того, как отец почти замучил меня до смерти в подвале, — и повторяю слово в слово то, что она сказала мне тогда.
— Ты привыкнешь.
Когда я прохожу мимо нее, из ее горла вырывается рыдание.
Если бы я был тем же Кейном, что пятнадцать лет назад, я бы остановился и утешил ее. Я бы отвел ее в сад посмотреть на карпов кои или принес ей цветы.
Но моя способность прощать ее за то, что она не смогла защитить меня, или сочувствовать ее бедственному положению, давно во мне угасла.
Моя мать — просто несчастная женщина, попавшая в лапы власти.
Она родила слабака — меня — и мой отец это исправил.
Я стучу в темную дверь из красного дерева, а затем открываю ее.
С бокалом в руке, высокая фигура моего отца стоит у окна от пола до потолка. Он одет в серый костюм, сшитый на заказ, осанка прямая, в отличие от его сломленной жены.
Он наклоняет голову в мою сторону, и я поражаюсь тому, как сильно я на него похож. Те же волосы, та же форма глаз, та же фигура. Единственное отличие между нами, кроме его мрачных серых глаз, — это морщины на лице и его тонкие губы, которые всегда сжаты в неодобрении.
Грант Девенпорт всегда был для меня тюремщиком, а не отцом.
— Кейн. Ты пришел.
— Ты звал меня.
Он подходит к бару и наливает мне выпить, янтарный цвет напитка блестит в желтом свете лампы.
Отец предлагает мне виски, затем садится на коричневый кожаный диван и указывает на стул напротив себя.
Я сажусь, широко расставив ноги, принимая властную, расслабленную позу, которую он привил мне годами пыток.
— Есть причина, по которой я здесь, отец?
— Я не могу просто встретиться с моим сыном?
— Можешь, но обычно ты этого не делаешь. Если у этой встречи есть цель, я был бы признателен, если бы мы перешли к ее обсуждению.
На его губах появляется легкая улыбка.
— Ты настоящий Девенпорт.
Я поднимаю стакан.
— Выпьем за это.
Алкоголь в горле пахнет как моча, но я сохраняю маску, которую он заставил меня носить как вторую кожу.
— Перейду к делу, — Грант наклоняется вперед и взбалтывает алкоголь в бокале. — Осборны что-то готовят.
Я приподнимаю бровь.
Этот город был основан четырьмя семьями: Девенпортами, Армстронгами, Каллаханами и Осборнами.
На протяжении веков мы удерживали монополию на город, его политику и людей. Мало того, мы позаботились о том, чтобы распространить свое влияние на остальное общество.
Именно поэтому существует «Венкор». Как только ты получаешь поддержку в виде богатства и связей, которые предлагает организация, будущее твое и твоих потомков обеспечено.
Вот почему мы привлекаем многих бизнесменов, политиков и других отбросов человечества.
Однако посторонние не знают, что между четырьмя семьями-основателями всегда существовала внутренняя борьба. Каждая из них хочет править, уничтожить другие семьи и взять бразды правления в свои руки.