И это опасно.
Нет. Смертельно.
Потому что это не только повлияет на мои планы, но и сбросит ее с шахматной доски как бесполезную пешку.
Я должен быть холоден, отстраниться и сохранить ту дистанцию, которую я тщательно выстроил между нами.
Может, позвонить кому-нибудь. Пусть они предложат ей помощь, а я спрячусь в тени.
Но я застыл на месте.
Не в силах игнорировать ее мягкое, дрожащее тело, прижатое ко мне, ее тепло, как раскаленное железо.
Я стиснул зубы, прижав ее к себе еще сильнее, сжав челюсти, чувствуя, как ее сердце бешено бьется у меня на груди.
Я убеждаю себя, что то, как мои пальцы впиваются в ее бедра и руки, ничего не значит.
Это только для того, чтобы она не развалилась на части.
Чтобы потом я мог толкнуть ее обратно в аккуратную коробку, которую я для нее создал.
Когда я выношу ее, Джуд встает передо мной, его массивное тело блокирует выход.
Его лицо напряжено, в глазах нет тепла.
Не секрет, что он предпочел бы не быть здесь, убирая за какими-то низкопоставленными членами «Венкора» и тратя свое время.
— Ты знаешь, что делать, Джуд. Заставь их говорить. С Изабеллой я разберусь позже.
— Я даже ни слова не сказал тебе о том, что видел ее машину на парковке, — он приподнимает бровь. — Как ты догадался?
— Совершенно очевидно, что она не рада моему недавнему увлечению Далией. Поскольку она не может разобраться со мной лично, она перенаправила свою ярость на более слабую мишень. Ужасная ошибка с ее стороны.
— И что ты собираешься с ней делать?
— Выгнать из «Венкора». С твоим голосом и голосом Престона мы можем выгнать любого члена организации. Если она все равно будет доставлять нам неприятности, я закажу ей место на кладбище.
— Допустим, я проголосую за ее уход, но Престон?
— Он согласится, когда я скажу ему, что Изабелла заставила своих головорезов использовать его имя в качестве козла отпущения. Ты же знаешь, он ненавидит беспорядок, если не он его устроил.
— Я подумаю, — он выпрямился, в его глазах мелькнула искра садизма. — Ты мой должник.
— Да.
— Сегодня вечером я жду еще одно имя в своем почтовом ящике.
Я киваю.
Конечно, Джуд сразу же воспользуется этой возможностью. Ему очень не хватает навыков поиска информации и ее сохранения для будущего использования. Однако, получая эти имена, он с каждым разом все больше выходит из-под моего контроля.
Но это не имеет значения. Пока что.
Джуд все еще нуждается во мне, чтобы добиться своей цели, а значит, я все еще могу им управлять.
Вместо того чтобы отойти, он гневно смотрит на Далию, из его глаз почти летят искры.
Я смотрю на него с каменным выражением лица.
— Какие-то проблемы?
— Почему, черт возьми, именно она? Из всех людей?
— Она всего лишь пешка.
Он громко и злобно хохочет.
— Всемогущий Девенпорт потерял самообладание из-за пешки? Затирай эту чушь кому-нибудь другому.
— Некоторые пешки заслуживают особого внимания.
— Ну, в таком случае, лучше позаботься о том, чтобы она не лезла в мои дела.
— Принято к сведению, — я указываю на дверь. — Теперь можешь отойти?
После последнего многозначительного взгляда на Далию он отступает в сторону и хватает этот кусок дерьма за воротник.
Когда я выхожу, за моей спиной раздается голос Джуда.
— Я серьезно, Девенпорт. Она сует свой нос не в свое дело и рано или поздно встретится со своим создателем. Все ставки будут аннулированы.
Я наклоняю голову в его сторону и улыбаюсь ему.
— Этого не случится. Пока ты держишь свои гребаные сталкерские наклонности под контролем, проблем не будет.
К тому времени, когда я приехал в свой пентхаус в центре города, Далия просто горела.
Ранее я уложил ее на диван в гостиной. С тех пор я стоял, скрестив руки, у окна от пола до потолка, откуда открывался вид на светящийся горизонт города.
Что, черт возьми, мне делать?
Я никогда раньше не ухаживал за кем-то. За исключением Престона, когда он сходит с ума, но даже тогда я обычно позволяю Джуду этим заниматься, а сам разбираюсь с последствиями.
Если температура тела Далии не снизится, я отвезу ее в больницу.
Наверное.
С ее губ срывается стон, и она начинает метаться по дивану, ее движения заставляют кожаную ткань скрипеть под ней. Она сгибает пальцы, тянет и дергает джерси. Она задирается, обнажая ее белые трусики и живот.
Даже при мягком свете белая джерси контрастирует с ее загорелой кожей.