Вверх и вниз, грубыми, неистовыми движениями.
Предэякулят блестит на головке, а вены вздуваются от желания.
Дело не в моем удовольствии. Это наказание за то, что я потерял контроль и захотел ее.
Снова.
— Скажи мое имя, — напрягаюсь я, сжимая член.
— Кейн… — она смотрит вниз, туда, где я двигаю собственной рукой, ее губы приоткрываются, и она с трудом глотает. — Пожалуйста, трахни меня.
— Господи. Блять, — я вытаскиваю пальцы из нее, задираю джерси и расстегиваю лифчик.
Я стону, когда моя сперма украшает ее сиськи, покрывая твердые соски и стекая к пупку.
Она все время смотрит на меня, с открытым ртом, с покрасневшим лицом.
Я собираю белую жидкость с ее живота и подношу покрытые спермой пальцы к ее рту.
— Вылижи.
Далия вставляет мои пальцы в рот и сосет их, нежно облизывая влажным языком.
При этом она смотрит на меня своими блестящими желтыми глазами.
Вскоре ее веки опускаются, и она засыпает с тихим вздохом.
С моими пальцами в ее рту и моим чертовым разумом в ее руках.
Каждый раз, когда я прикасаюсь к ней, я теряю всякое чувство реальности и себя.
На мгновение, всего на мгновение, я забываю, кто я, для чего я существую и к чему стремлюсь.
В этот момент существует только она.
И я не уверен, можно ли это сейчас исправить.
И хочу ли я этого.
Глава 16
Далия
Утро наступает со странным чувством покоя.
И головной болью.
И болью в горле.
Я несколько раз моргаю, и передо мной появляется гладкий потолок с нарисованными на нем цветами вишни. Потрясающие трехмерные детали настолько хорошо прорисованы, что я чувствую себя как в сказке.
Постепенно проясняется остальная часть комнаты, и я сажусь на огромной кровати, прижимая черную простыню к груди.
Первое, что бросается в глаза, — это холод.
Не ледяной, пронизывающий до костей, а такой, что проникает в воздух и обволакивает меня даже под простыней. Он повсюду — на стенах, полу и во всем пространстве вокруг меня.
Пространстве Кейна.
Пахнет им. Дымом костра и кожей.
Комната огромная, но в ней душно. Кроме потолка с изображением цветущей вишни, все остальное лишено тепла. Темно-серые стены поглощают весь свет.
Чистые линии, минимализм, все идеально расставлено. Никаких личных вещей, фотографий, только несколько хоккейных трофеев напротив меня.
Ничто не говорит о том, что здесь кто-то живет или дышит. Это скорее тщательно сконструированная иллюзия контроля.
Я перевела взгляд на стол в углу. Строгий. Пустой. Прямо как его хозяин. Никакого беспорядка, никаких следов жизни. Он чист, как будто все в этой комнате свидетельствует о том, как он организовал свой мир — в идеальном порядке.
Единственное, что выделяется, — это окно от пола до потолка, выходящее на город, который, кажется, простирается за горизонт. Утренний свет проникает внутрь, но он приглушенный, тусклый, как будто даже солнце не может согреть это пространство. Снаружи город гудит жизнью, но внутри все пугающе тихо.
Я ворочаюсь под простынями, тело болит, а ум пытается сложить воедино, как я здесь оказалась.
Воспоминания просачиваются, как старый зернистый фильм.
Наркотики. Похищение. Люди в масках.
А потом…
Кейн.
— О боже, — я прикрываю рот ладонью, глаза расширяются.
Пожалуйста, скажите мне, что я не умоляла Кейна прикоснуться ко мне.
Черт возьми.
И он не сделал этого.
Он только потрогал меня пальцами и кончил на меня, но не трахнул.
Почему, черт возьми, я разочарована?
Хочу, чтобы земля провалилась под ногами и избавила меня от этого позора.
Мой взгляд падает на сменную одежду у изножья кровати, и я предполагаю, что это разрешение мне воспользоваться его душем.
После нескольких секунд внутренних укоров я вхожу в элегантную ванную комнату.
Я снимаю майку и нижнее белье, а затем замираю, увидев его высохшую сперму на своем животе. Он действительно любит оставлять на мне свои следы, как животное.
Я должна разозлиться или что-то в этом роде, но меня больше злит то, как я себя повела.
В элегантной душевой кабине так много кнопок, что мне требуется несколько минут, чтобы в них разобраться.
Закончив, я вытираю волосы полотенцем и надеваю его толстовку с капюшоном и спортивные штаны с надписью «Гадюки». Мне приходится несколько раз подвернуть пояс и покрепче затянуть шнурок, чтобы штаны не сползли.