Нож вонзился в верхнюю часть тоста.
— Ешь медленнее, а то в лучшем случае будет несварение, а в худшем — подавишься.
Я проглотила содержимое рта.
— Извини.
— За что?
— За мои манеры за столом. Я немного голодная.
Мне показалось, что его губы слегка дрогнули в улыбке, но сразу же вернулись в прежнее состояние, когда он продолжил есть.
— Жуй как следует и не торопись.
Мне приходится усиленно сдерживаться, чтобы не съесть все подряд и не выглядеть как пещерная женщина.
Кейн наблюдает за мной, как строгий родитель, что не помогает.
Он делает глоток сока, а его глаза скользят по мне, как чувственное прикосновение.
Как вчера вечером.
Не думай об этом. Просто не думай.
— Это привычка? — спрашивает он.
— Что?
— Быстро есть.
— Наверное. У меня никогда не бывает времени на полноценный прием пищи между учебой и подработкой.
— И шпионством. И ввязыванием в чужие дела. И полным безразличием к собственной безопасности.
Я остановила ложку с джемом на полпути ко рту и уставилась на него.
— Я что-то забыл? — спросил он с нервирующей улыбкой. — Ах да, и болтовней с бывшими парнями на моей чертовой игре.
— Я не приглашала Маркуса. Он пришел сам, и он не мой бывший.
— Это не помешало тебе развешивать уши на каждом его слове, как все эти хоккейные фанатки, соревнующиеся за его внимание. Уже соскучилась по нему?
— Это неправда. Маркус — придурок, и я бы ни разу не взглянула на него в этой жизни, будь у меня такая возможность. Он просто был мудаком, как и всегда, и, скорее всего, запоминал важные моменты вашей командной игры перед предстоящим матчем, — я выдыхаю. — Я даже не знаю, зачем я тебе это говорю. Мы никто друг для друга.
— Ты три раза кончила на мой член и пальцы. Думаю мы все-таки кто-то друг для друга.
Мой рот открывается, и желудок сжимается от чего-то помимо голода.
Он прищуривается.
— Ты же не думала, что попросишь меня трахнуть тебя, а потом уйдешь, как ни в чем не бывало?
— Меня накачали наркотиками. Это не считается.
Он делает глоток кофе.
— Для меня считается.
— Так… кто мы?
— Кем ты хочешь, чтобы мы были?
— Партнерами?
— У нас с тобой не общий бизнес.
Я хмурюсь и откусываю блинчик.
— Тогда кто? Партнеры по сексу?
— Если это то, чего ты хочешь, тебе нужно было просто попросить.
— Я не этого хочу. Это ты подвел меня к такому выводу.
— У тебя есть какие-то возражения?
— Их так много, что я даже не смогу их перечислить. А самое главное, я тебя не знаю.
— Со временем узнаешь. Например, мне не нравится, что ты флиртуешь с другими мужчинами на моей игре.
— Я не флиртовала.
— Я в этом сомневаюсь.
— Я все еще почти ничего о тебе не знаю.
— Если мы просто трахаемся, то тебе не нужно ничего обо мне знать.
Я выдыхаю длинный вздох и бросаю блинчик на тарелку.
— Почему ты хочешь между нами именно таких отношений?
— Я никаких отношений не хочу, но, похоже, заявить о своих правах — единственный способ гарантировать, что никто не посмеет трогать мои вещи.
— Я — не вещь.
— Не вещь. Моя вещь.
— Ну, твоя заявка на права не помешала тому, что произошло прошлой ночью.
Он сжал челюсти.
— Это больше не повторится.
— Допустим, я согласна. И что потом? Ты бросишь меня, когда я тебе надоем?
— Возможно.
— Ух ты. А еще говорят, что романтика мертва.
— Я не собираюсь ухаживать за тобой, Далия. Это не в моем стиле. Так что, если ты ищешь нежные признания в любви, коробку конфет и букет цветов, уходи прямо сейчас. Но если ты предпочитаешь грубые игры и первобытные эмоции, мы, возможно, сможем что-нибудь с этим придумать.
У меня пересохло в горле, и громкий голос внутри меня приказывает бежать.
Как можно быстрее.
Но я продолжаю сидеть на месте.
Это единственный способ приблизиться к Кейну. Хотя я бы солгала, если бы сказала, что часть меня не ожила от его слов.
— Ты сделаешь мне больно? — шепчу я.
— Да, — это слово как кнут для моей чувствительной души.
Я сжимаю ноги.
— Насколько?
— Насколько это возможно. И я не имею в виду границы, которые, как ты думаешь, существуют в твоей голове, а за их пределами.