— Ты предупредишь меня?
— Нет, — легкая улыбка коснулась уголка его губ. — А в чем тогда удовольствие?
Я сглотнула, чувствуя одновременно глубокий страх и болезненное ожидание.
— Я все еще могу использовать «красный», чтобы остановить тебя?
— Да.
— Тогда хорошо.
— Красный — единственное слово, которое может остановить меня. «Нет, остановись» и «мне это не нравится» только еще больше возбудит меня. Твоя борьба меня возбуждает.
— Больной ублюдок, — бормочу я себе под нос.
— Не новость. И если я больной, то кто тогда ты? Потому что ты терлась бедрами все время, пока я рисовал эту картину в твоей голове.
— Неправда.
Он улыбается, как хищник, выследивший свою добычу.
— Теперь ты разве не должна поблагодарить меня за то, что я тебя спас? Я вернул твой мотоцикл и отвез его в твое общежитие. Я также избавил тебя от Изабеллы. Навсегда.
— После того, как ты позволил ей и черт знает скольким еще людям смотреть, как ты трахаешь меня, я не вижу в этом смысла.
— Смотреть, как я трахаю тебя?
Я сжимаю пальцы рук на коленях.
— На посвящении. Там была камера, верно? Изабелла намекнула, что все видела.
— И ты ей поверила?
— А что мне оставалось делать?
— Изабелла не Старший член организации и даже не была там. Там были только я, Престон, Джуд и трое других человек, которые не входят в состав хоккейной команде.
— Вау, спасибо. По крайней мере, теперь я знаю, что Изабелла не видела видео, но остальные видели.
— Они его тоже не видели.
— Но… камера?
— Была отключена.
— Тогда как она и ее брат узнали?
— Наверное, Престон разболтал.
Ох.
Часть меня все еще насторожена, но когда я смотрю в холодные глаза Кейна, я ему верю.
Что, вероятно, не стоит делать, учитывая обстоятельства.
Он смотрит на меня с назойливым намерением.
— Что?
— Я все еще жду, когда ты поблагодаришь меня за вчера.
— Ты обычно спасаешь людей, чтобы они тебя благодарили?
— Я обычно не спасаю людей, но в твоем случае да, я хочу, чтобы меня поблагодарили как следует.
— Спасибо, — говорю я, откусывая блинчик.
— Это прозвучало неискренне.
— Ну, ты должен был дать более четкие инструкции. Ты сказал, чтобы я поблагодарила тебя, а не чтобы это прозвучало искренне.
Он прищуривает глаза.
— Твой рот нужно научить дисциплине.
— Или тебе нужно слушать мнения других, а не только свое.
— Не интересно. Либо все идет по-моему, либо никак. Никакого промежуточного варианта.
Ясное предупреждение.
Мне не стоит связываться с его порядками.
Но что-то подсказывает мне, что за всем этим контролем, за стенами и холодом скрывается хаос.
И каким-то образом я оказалась втянута в него.
Теперь, поглотит меня он или я смогу использовать его в своих интересах, зависит от того, как я справлюсь с этой новой ситуацией.
Мы доедаем завтрак в относительной тишине. Кейн, похоже, не хочет разговаривать, и мои попытки завязать разговор заканчиваются односложными ответами.
Это его ледяная крепость, которая окружает его, полностью скрывая от внешнего мира.
И от меня.
Когда мы встаем, чтобы собраться на учебу, звонит дверной звонок.
Кейн подходит к экрану, на котором видно, кто стоит снаружи. Я тянусь за ним и наклоняюсь, чтобы посмотреть.
Там стоит женщина лет сорока пяти-пятидесяти с утомленным выражением лица, впалыми щеками и ледяными глазами, в точности как у Кейна.
Его мать?
Я жду, что он откроет дверь, но он просто нажимает кнопку на домофоне, и его голос звучит совершенно отстраненно.
— Мама. Чем могу помочь?
— Дорогой, — она поднимает коробку перед камерой. — Я испекла твое любимое печенье.
— Я его больше не ем.
Ее выражение лица мрачнеет, и она отводит взгляд в сторону, неловко осматриваясь по сторонам.
— Если это все, — он тянется к кнопке отключения, но я успеваю нажать кнопку разблокировки.
— Пожалуйста, входите, миссис Девенпорт, — говорю я, прежде чем вдали раздается щелчок двери.
Кейн поворачивает голову в мою сторону, прищуривая глаза.
— Что ты делаешь?
— Приглашаю твою маму. Почему ты разговариваешь с ней через домофон, как с какой-то посторонней?
— Знаешь, в этом твоя проблема, Далия, — он врывается в мое пространство, его плечи напряжены, и я пячусь назад. — Ты всегда лезешь не в свое дело.
Моя спина упирается в стену, когда входит его мать.
— Кейн, дорогой.
Он выпрямляется и встречает ее на полпути, торжественно обнимая, его осанка жесткая.