Даже если волна непреодолимого удовольствия наполняет мой живот.
Не помогает и то, когда он продолжает шептать мне на ухо грязные слова, как мантру, как афродизиак.
Слова, которые доводят меня до грани безумия.
— М-м-м. Твоя киска так хорошо сжимает меня.
— Вот так, растянись для меня. Хорошая девочка.
— Твое тело создано для того, чтобы я им пользовался и владел.
— Ты берешь меня всего. Так глубоко. Так хорошо.
— Ты быстро учишься. Поверни бедра, чтобы я мог трахнуть твою тугую киску.
В голове гудит низкий, постоянный шум, и мое тело воскресает.
Из пепла.
Из мертвых.
Кейн — единственный, кому когда-либо удавалось пробудить эту странную сторону меня.
Может, это из-за его неортодоксальных методов.
Может, потому что он трахает меня жестко и быстро, лишая меня всякого контроля, нравится мне это или нет.
Может, потому что я не могу ясно мыслить.
А возможно, я просто сошла с ума и получаю удовольствие только от этой грубой игры.
Мне нравится, как с каждым прикосновением удовольствие смешивается с болью, пока их становится невозможно отличить.
Каждый толчок становится глубже, сильнее, заставляя дрожать каждую клеточку моего тела. Мои стоны, хныканье и приглушенные проклятия эхом раздаются в воздухе, пронзая тишину и смешиваясь с непристойными звуками его движений.
Но он не останавливается.
Не замедляет темп.
Его дыхание становится прерывистым и грубым.
— Ты создана для меня. Только для меня.
Я не могу удержаться на ногах и хватаюсь за него. Мои ногти впиваются в воротник его рубашки — или пиджака — но этого недостаточно. Я наклоняюсь вперед под его мощными толчками и почти падаю, но он обхватывает мое бедро сильной рукой и проводит пальцами по моему возбужденному клитору.
— Кончи для меня. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.
Невозможно выдержать.
Я не могу.
В тот момент, когда он прикасается ко мне, я теряю контроль.
Мое тело дергается, и я дрожу всем телом, разваливаясь на его члене. Я держусь за него, чтобы не упасть, пока волна за волной накрывает меня, поглощая все мои нервы.
Я закрываю глаза, чувствуя каждый сантиметр его тела, пока он трахает меня, не замедляя темпа и не становясь нежнее.
Какой-то части меня это нравится. Той части, которая никогда не любила нежность.
Кейн отпускает мои волосы и сжимает мою шею рукой.
— Ты все портишь. Все.
Я не думала, что это возможно, но его толчки усиливаются, становятся жестче, длиннее и глубже, ударяя по чувствительному месту внутри меня.
— Все, — рычит он, его слова резкие и грубые.
Нет и следа сдержанного Кейна.
Того, кто прятался в крепости без ключа.
Он полностью стал собой. В чистом виде.
— Тебе не следовало появляться в моей жизни, — толчок. — В моем мире, — толчок. — В моей гребаной системе, — толчок. — Я разорву тебя на куски за то, что ты осмелилась ко мне приблизиться.
Я чувствую, как остатки оргазма превращаются в нечто более мощное.
Я едва могу дышать из-за его пальцев, сдавливающих мое горло.
Удовольствие усиливается, чем сильнее он сжимает, нарастая, пока я не думаю, что потеряю сознание.
Тем не менее, я поднимаю дрожащую руку к его маске и сдвигаю ее вверх. Мои движения неловкие, учитывая мою слабость.
Как только я обнажаю его губы, я сокращаю небольшое расстояние и прижимаюсь дрожащими губами к его губам.
Подозреваю, что Кейн не целуется. Он никогда раньше не пытался меня поцеловать, и ему не нравится, когда я его трогаю.
Но мне это нужно.
Среди насилия и унижения мне нужна какая-то связь. Мне также нужно завладеть частью его, которой никто до меня не осмелился обладать. Мне нужно перевернуть его мир с ног на голову, так же как он перевернул мой.
Он на мгновение замирает, его массивное тело застывает, как будто его подстрелили. Его губы холодные и неподвижные.
Но это только мгновение.
Всего лишь одно застывшее мгновение.
Из глубины его груди раздается рык, и он целует меня с безжалостной силой, которая лишает меня мыслей.
Это не поцелуй — это обладание. Его губы двигаются по моим с грубой интенсивностью, не оставляя места для дыхания или нежности.
Просто Кейн.
Его пальцы сжимают мою шею, поднимая мое лицо, чтобы он мог поглотить меня.
Поцелуй — это столкновение, война жара и гнева, когда он скользит зубами по моей нижней губе, погружает язык и поглощает мой. Его вкус — огонь, сжигающий все мысли в моей голове. Его дыхание обжигает мои губы, и его губы безжалостны, как будто он пытается проглотить меня, сломать.