Далия: Просто оставь меня в покое, Кейн. Мне сегодня нужно работать допоздна.
Кейн: Тогда брось эту ерунду с минимальной зарплатой. Я устрою тебя в медицинскую команду на оплачиваемую стажировку. С утроенной зарплатой. Можешь начинать через два дня.
Далия: Типичные богачи. Разбрасываются деньгами и надеются, что это решит все проблемы.
Кейн: Я не надеюсь. Я знаю, что они все решат. Кстати, разве ты не хотела работать в медицинской команде?
Далия: Это было до того, как я поняла, что не хочу больше проводить время в твоей компании.
Кейн: Очень смешно. Я все устрою, так что ты будешь выполнять больше наблюдательную и административную работу.
Далия: Почему именно ее?
Кейн: Чтобы ты не прикасалась к другим игрокам. Я исполнил твое желание, так что ты должна меня поблагодарить.
Далия: Спасибо, мой повелитель, но я отказываюсь. Я предпочитаю зарабатывать деньги честным трудом.
Кейн: Я не предлагал тебе воровать. Хватит нести чушь про гордость бедных и упрямство ради упрямства. Если предоставится возможность, не упускай ее. Я думал, ты не хочешь быть аутсайдером, но ты сама выбираешь эту роль.
Далия: Ты закончил читать мне нотации?
Кейн: Черт возьми, ты самое раздражающее существо на планете.
Далия: Спасибо. Ты и сам не лучше.
Кейн: Соглашайся на эту работу, Далия. Твой банковский счет будет тебе благодарен.
Она оставила меня на «прочитано». Снова.
В этот момент я так сильно нахмурился, что Джуд, который переодевался рядом со мной после тренировки, пнул меня по голени.
— Что-то не так?
— Что это значит, когда тебя постоянно оставляют на «прочитано»?
Он замолчал, затем медленно стал надевать толстовку.
— Отсутствие интереса?
— Раньше она писала мне первой.
— Значит, она точно потеряла к тебе интерес.
— Нет, — я хлопнул шкафчиком и ушел.
В любом случае, спрашивать Джуда было бессмысленно. У него никогда не было отношений — он в них не верит — и он грубиян, не ценящий ничего нежного и деликатного. Джуд из тех, кто называет цветы травой, а шоколад — ненужным сахарным развратом.
Престон мог быть более полезным, но у него тоже аллергия на моногамию, да и время было неподходящее, поскольку он был в предвкушении матча с «Волками». И это несмотря на то, что он постоянно предупреждал Джуда и остальных членов команды, чтобы они были в лучшей форме.
Прошло два дня, а я все еще не понимаю, почему она мне не отвечает. Возможно, это повлияло на мою игру сегодня вечером — или вчера. Сейчас, наверное, уже раннее утро.
Шум над моей головой разгоняет мои мысли.
Ледяная вода ударяет по коже, как осколки стекла, проникая в плоть и кости. Я стискиваю зубы, мышцы напрягаются, пытаясь противостоять натиску, но он не утихает, каждая волна холоднее предыдущей, стекает по спине, промокая джинсы, пока от меня не остается лишь замерзшая кожа и стучащие кости.
Пол подо мной скользкий, ледяной холод поднимается с земли, проникает в ноги и доходит до позвоночника. Над головой звенят цепи, а запястья кричат от напряжения.
Я уже не могу понять, где заканчивается вода и начинается боль.
Все, что я слышу, — это равномерные кап, кап, кап, эхо которых разносится в темноте.
Пока мое закаленное тело поглощает шок, мысли о Далии тускнеют до тонкой полоски света в темноте, быстро исчезая под ударами боли.
Однако в этот момент я даю себе обещание.
Это последний раз, когда я позволяю головорезам Гранта похитить меня и запереть в этом месте.
В следующий раз это он будет висеть под потолком.
Как и ожидалось, Грант отпустил меня в пять утра.
Не сам.
Он ясно дал понять это прошлой ночью.
— Мой сын не может быть неудачником, это ясно?
— Да, сэр, — это все, что я сказал, прежде чем он закрыл дверь.
Один из его помощников снимает с меня цепи и бросает меня на землю.
Когда я поднимаюсь по лестнице в главный дом, я вижу, что Самуэль ждет меня с полотенцем, его прямая осанка вот-вот будто сломается.
Он морщинистый старый лысый мужчина, который был нашим дворецким всю мою жизнь. Он почти не разговаривает, но всегда приносит полотенце и готовит мне теплую ванну, чай и еду после пыток.