Как будто пробуждаясь от оцепенения, Далия вскакивает и смотрит то на меня, то на свою сестру, застыв в напряжении.
Увидеть, как она в мгновение ока переходит в режим защиты, просто завораживает.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она четким, жестким голосом.
Черт. Я пришел без раздумий, поэтому не придумал подходящего оправдания.
— Утренняя проверка перед тренировкой.
— У тебя нет личного врача?
— Есть, но мне нужно было пройти тест мышечных тканей на аппарате, который есть только здесь.
Она прищуривается.
— Откуда ты узнал, что я в этой палате?
— Джуд.
— Джуд?
Прости, здоровяк. Я твой должник.
Я указываю за себя на другого безжизненного пациента в палате.
— Это его личный охранник.
— А, ясно, — она хмурится. — Я никогда не видела, чтобы Джуд его навещал.
— Не в твоем присутствии, потому что он не любит, когда его беспокоят. Если не веришь, можешь спросить у него сама.
Она кладет руку на бедро.
— Тогда ты спроси его об этом сейчас. Позвони ему и включи громкую связь.
— Похоже, ты мне не веришь.
— Не верю. Давай.
Черт.
Я достаю телефон и звоню, но Джуд не отвечает.
Отлично.
— Наверное, еще спит, — говорю я, вешая трубку, и быстро отправляю ему сообщение, делая вид, что хмурюсь в телефон.
Кейн: Я в больнице. Лучше поторопись.
Далия все еще прищуривает широко раскрытые глаза, но вздыхает и собирает свои вещи.
— Ты можешь идти. Моя сестра настороженно относится к незнакомцам.
— Уверен, она не сможет сказать ничего против, потому что находится в коме.
Она сердито смотрит на меня.
— Неудачная шутка?
— Просто уходи.
Я сажусь в ее кресло и бросаю беглый взгляд на спящую девушку.
— Сводная сестра?
Она садится на кровать, закрывая мне обзор.
— Почему ты так думаешь?
— Вы не похожи.
— Приемная сестра, — ее голос смягчается, когда она берет сестру за руку. — Она единственный родной мне человек.
— Что случилось? — я притворяюсь заинтересованным.
— Мы не знаем точно, но на нее напали и привезли в больницу в Стантонвилле. С тех пор она в коме.
— Мне очень жаль.
Ее глаза встречаются с моими, блестящие, с неестественным блеском.
— Спасибо, но она выживет. Я знаю это.
Я хочу сказать ей, чтобы она не цеплялась за ложные надежды и ударить ее жестоким фактами о том, что пациенты в коме не могут просто так из нее выйти и ей следует сдаться, но не могу этого сделать.
Обычно мне плевать на чувства других людей.
Но Далия — исключение, и я не могу понять, почему.
Но я все же говорю:
— Если ты хочешь оплатить ее лечение, разве не разумно принять мое предложение?
— Фонд оплачивает ее лечение.
— Тогда ты сможешь получить стажировку с разумным графиком, более высокой зарплатой и достаточным престижем, чтобы добавить ее в свое резюме. Это самое разумное, что ты можешь сделать.
Она отпускает руку сестры и шепотом говорит:
— Ты уверен, что это не ради того, чтобы иметь доступ ко мне в любое время для своих извращенных игр?
Я тяну ее за руку, пока она не прижимается к моей груди, ее лицо в двух сантиметрах от моего.
— Наших извращенных игр, и я могу иметь доступ к тебе, независимо от того, в медицинской ты команде или нет.
Ее дыхание прерывистое, глаза мерцают между темно-зеленым и яростным карим.
Теперь я понимаю, почему она избегала меня.
— Ты боишься, да? — шепчу я ей на ухо.
— Я не боюсь, — она толкает меня в грудь.
— Ты дрожишь, боясь, что тебе это нравится. Ты в ужасе от того, что если я буду преследовать и трахать тебя так грубо, ты снова развалишься на части. Признай, дикий цветок, твое внутреннее животное создано для моего.
— Ты заставил меня это сделать. Я не такая больная, как ты.
— Тогда скажи «красный».
Она сжимает губы.
Я улыбаюсь.
— Ты даже не думала об этом слове, да? Тебе это нравилось слишком сильно, чтобы думать о том, чтобы остановиться. Готов поспорить, ты прикасалась к своей маленькой киске, вспоминая об этом.
— Заткнись.
— Как хочешь.
Я наклоняюсь ближе, сосредоточив внимание на ее губах. Ее прерывистое дыхание скользит по моей коже.
Я даже не люблю целоваться, но с тех пор, как она поцеловала меня, я мечтаю укусить ее губы, вонзиться в них зубами и поглотить ее через них.
— Снимите себе отдельную палату и перестаньте беспокоить пациентов, — рычит Джуд, входя с уродливым выражением лица.