Далия отшатывается, ее лицо бледнеет, и все следы страсти исчезают с ее нежных черт.
Гребаный Джуд сегодня на тренировке получит по заднице.
Мы смотрим, как он ставит корзину с фруктами на столик своего охранника.
Далия выпрямляется и медленно переходит ко второй кровати, как будто хочет защитить другого пациента.
— Ты действительно знаешь Марио?
— А тебе-то что? — он поворачивается к ней и мы обмениваемся взглядами. — Кроме того, вам уже не пора уходить, чтобы я мог спокойно его навестить?
Далия хмурится, но ничего не говорит.
Я встаю и протягиваю ей руку.
— Пойдем, тебе нужно позавтракать.
Она игнорирует меня и целует сестру в лоб.
— Увидимся вечером, Ви.
Когда она выпрямляется, она смотрит на мою руку, замирает, а затем берет ее, как очень хорошая девочка.
Но не мою ладонь.
Далия обхватывает мое запястье обеими ладонями и задирает рукав моей толстовки, обнажая фиолетовые следы от цепи. Ее глаза расширяются, и я мысленно проклинаю себя.
Я так торопился, что забыл обмотать их бинтами.
— Что случилось? — ее голос мягкий, но испуганное выражение ее лица ранит меня сильнее, чем слова.
Я вообще не люблю жалость, но особенно не выношу ее на лице Далии.
— Ничего страшного, — я незаметно вырываю руку и опускаю рукав.
Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я перебиваю ее:
— Пойдем отсюда.
Я мельком смотрю на Джуда, который качает головой.
Далия не сопротивляется, когда я вывожу ее из палаты.
Когда я оглядываюсь, рука Вайолет дергается на простыне.
Глава 20
Далия
Я не могу отвести взгляда от правой руки Кейна.
Образы глубоких синих синяков и порезов на его запястье все еще преследуют меня, вызывая тревогу.
Тем более, что я уже знаю, что у него на спине есть несколько старых шрамов.
С тех пор, как я увидела эти синяки в больнице, я внимательно наблюдаю за ним. Я заметила, что сегодня он бледнее, его губы слегка посинели, а глаза стали холоднее.
Что с ним произошло между вчерашней игрой и сегодняшним утром?
И почему, черт возьми, я так этим заинтересована, когда несколько дней пыталась установить между нами разумную дистанцию?
Проблемы Кейна не должны меня волновать.
Я прислоняюсь к его машине, металл холодный на моей спине, а ледяной воздух кусает кожу. Я не уверена, стоит ли мне прикасаться к его дорогой машине. Но когда я попыталась отойти от него, Кейн потянул меня обратно к себе.
Внизу, как карта, простирался Грейстоун-Ридж, город все еще окутанный последними следами ночи, крыши и улицы, смягченные тусклым светом рассвета. Солнце только-только начинало пробиваться сквозь тучи, окутывая здания золотистой дымкой и придавая всему вокруг почти мирный вид.
Насколько мирным может быть это логово гадюк.
Прохладный ветер треплет мои волосы, принося слабый запах сосен из леса позади нас. И на одно мгновение кажется, что мы единственные люди в мире, которые не спят.
— Ты слишком пялишься, — Кейн не смотрит на меня, а вместо этого пристально разглядывает свой сэндвич, купленный в магазине, как будто он испорчен.
— Прости, — я откусываю кусок сэндвича с сыром и салатом и запиваю его холодным кофе.
— Тебе лучше извиниться за эту пародию на еду.
— Ну, в такую рань все вокруг закрыто.
— Мы могли бы пойти в нормальный ресторан.
— И пропустить твою тренировку? Хватит придираться, ешь.
Он нюхает хлеб, прежде чем осторожно откусить кусок.
— Ну и как? — спрашиваю я.
— Съедобно, но удручающе безвкусно и не свежее.
Я смеюсь и толкаю его в плечо.
— Ты такой сноб.
— Потому что хочу поесть нормальной еды?
— Это роскошь, которую не каждый из нас может себе позволить.
— Ты теперь можешь.
Мои плечи напрягаются.
— Мне не нужно от тебя подачек.
Забавно, потому что я не возражала, когда Изабелла или Престон называли меня Благотворительностью. Черт, я поддерживаю жизнь своей сестры исключительно за счет благотворительного фонда, в который определенно вкладывается семья Кейна.
Но я не хочу, чтобы он так на меня смотрел.
Не сейчас.
Это глупое чувство гордости? Или что-то другое?
Не могу точно сказать, но мне это просто не нравится.
Кейн, должно быть, почувствовал мою агрессию, потому что сдвинулся с места, выпрямив свое оружие-тело, а глазами пригвоздил меня к месту.
— Тебе нужно перестать так думать, Далия. Я не считаю это подачкой. Я считаю это заботой о тебе. Все, что тебе нужно сделать, это принять это и перестать защищаться.