Его широкая грудь вздымалась под облегающей белой футболкой, и мой взгляд сразу наткнулся на выпуклость в его облегающих светло-голубых потертых джинсах. Черт.
Я заставила себя снова посмотреть ему в лицо, когда он бросил на меня дерзкий взгляд изумрудно-зеленых глаз, которые соперничали с моими собственными, словно он точно знал, что я только что проверяла.
Там, где Эзра выглядел мрачным и опасным, этот парень выглядит озорным и светлым. Его восхитительная улыбка, обрамленная легкой щетиной, заставила мои щеки вспыхнуть розовым румянцем.
Эзра посмотрел между нами, качая головой.
— Калеб, убирайся нахуй отсюда. — Сказал Эзра.
Новичок притворно надулся, вызвав на моих губах крошечную улыбку.
— Вон! — Он крикнул: — Нам нужно кое-что сделать.
Парень, Калеб, закатил глаза, поднял руки в знак капитуляции и направился обратно к двери.
Как только он собрался уходить, он повернулся ко мне, дерзко подмигнув и обнажил такую улыбку, от которой, я уверена, многие девушки готовы были скинуть свои трусики.
Я прикрыла рот рукой, ожидая, когда Эзра переключит внимание со своего друга на меня.
— Ебана рот. — Эзра выругался себе под нос, а потом снова посмотрел на меня.
Я глубоко вдохнула, набираясь смелости заговорить.
— Эмм…… Я беспокоюсь за твою маму. — Слова прозвучали сдавленно, но, по крайней мере, мне удалось их произнести. Мне казалось, что я вот-вот растаю в какую-нибудь слякотную лужу, просто находясь с ним рядом. Чертовски нелепо.
Выражение лица Эзры оставалось непроницаемым, пока он вертел в руке Zippo3.
— Моя мама сейчас принимает лекарства, у нее проблемы.
Мои брови поползли вверх. Я и не подозревала, что у Эстель какие-то проблемы. Она казалась такой яркой и жизнерадостной. Судя по тому, что я видела до сих пор.
— Могу я спросить…
— Моя сестра умерла. — Его голос прервал мою фразу, когда мой желудок скрутило от удивления. Его сестра умерла.
— О, мне так жаль, я… — Теперь я с трудом подбирала слова. Неудивительно, что Эстель выглядела так, как выглядела. Она потеряла ребенка.
Эзра покачал головой.
— Это случилось два года назад, она исчезла, растворилась в воздухе, никаких признаков того, что она уходила, никаких признаков чего-либо. В одну минуту она была здесь, а в следующую исчезла.
Должно быть, в этот момент на моем лице было написано выражение шока.
— Но ты сказал, что она умерла, неужели они никогда…
— Нашли ее? Нет, но моя сестра была счастливой девушкой, она никогда бы не взяла и не ушла так, как это пыталась представить полиция. У нас было много… неприятностей с полицией за эти годы. Истории о призраках в нашей семье, слухи, полиция не хотела помогать, поэтому они списали все на побег. Но я знаю, что с ней что-то случилось. Элеонора не была беглянкой.
— Ее звали Элеонора? — Мягко спрашиваю я. Что-то в том, как Эзра говорит о своей сестре, выявляет в нем уязвимость. То, о чем я никогда бы не подумала.
— Да, — ответил он, — сейчас ей было бы двадцать пять.
Его сестре было бы столько же лет, сколько и мне. Я хотела успокоить его, сказать, что если ее не нашли, то, скорее всего, она все еще где-то там, но по какой-то причине казалось, что он уже смирился. Как будто он просто знал, что она… мертва.
— Моя мать борется, она принимает лекарства, но иногда этого недостаточно. Мой отец пытается помочь ей пройти через это.
Это длилось лишь долю секунды, но я успела заметить. В его глазах промелькнула холодность при упоминании Андреаса, как будто он знал, что что-то здесь не так, как и я.
Я медленно подошла к тому месту, где он стоял, облокотившись на стол, его руки были сжаты в кулаки. Я положила свою руку на его, чтобы успокоить, но он резко выпрямился, словно мое прикосновение отпугнуло его. Боль в его глазах от разговора о сестре исчезла, сменившись знакомой жесткостью.
— Мне нужно идти, у меня сегодня много дел.
С этими словами он ворвался в дверь и вышел в большое фойе, а затем направился через парадную дверь Найтчерч.
Я провела пальцами по своим длинным спутанным волосам. Отбросив мысли об Эзре и тех странных чувствах, которые он во мне пробудил. Он ни словом не обмолвился о том, что произошло прошлой ночью. Было очевидно, что мое присутствие здесь вызвало в нем какую-то ярость, но я до сих пор понятия не имею, почему. В какой-то степени я почувствовала облегчение от того, что он вел себя так, словно прошлой ночи никогда не было, но часть меня хотела знать, чувствует ли он что-нибудь, хотя бы самую малость, похожее на то, что чувствовала я.