Как бы ни было заманчиво присоединиться, Руби просто ничего не значит для моего члена. Она не Беннетт, это уж точно.
Руки Калеба скользят по бокам Руби, после чего он наматывает ее стринги вокруг пальцев.
Одним быстрым движением он срывает маленький кусочек материала с ее тела и отстраняется, уставившись на нее, сидящую там совершенно голую.
— Эз, ну же, детка, меня на всех хватит.
Она проводит языком по нижней губе, блеск гвоздика ловит свет, когда я изо всех сил стараюсь не закатить глаза. Эта сука неумолима. Я пристально смотрю на нее, давая понять, что ее ухаживания не приветствуются и ей нужно держаться подальше.
Калеб хватается за низ своей рубашки, стаскивая ее, в то время как Руби припадает ртом к его груди, облизывая пресс и щелкая пирсингом по соску.
Она пытается поцеловать его снова, но каждый раз, когда она приближается, он хватает ее за подбородок и сильно сжимает. Она издает визг каждый раз, когда он сжимает ее челюсть, а затем возвращается к его груди, облизывая и покусывая ее, как дикая кошка.
Поднося руку к ее влагалищу, Калеб вводит в нее два пальца. Она толкается в его руку, а затем берет ее в свою и проталкивает его пальцы глубже.
Калеб смотрит на меня, из его горла вырывается усмешка, пока Руби продолжает скакать на его пальцах. Она выглядит так, словно балансирует на краю, когда громкий вздох слетает с ее губ, а глаза начинают закатываться.
Калеб выглядит так, словно ему становится скучно, когда он раскручивает ее на столе, переваливая через край так, что ее задница оказывается в воздухе. Я не могу сдержать смех, который вырывается у меня, когда он расстегивает джинсы и вытаскивает свою пульсирующую эрекцию.
Руби оглядывается через плечо, ее нижняя губа зажата между зубами, в глазах мольба.
— Последний шанс. — Говорит мне Калеб, проводя рукой по гладкой голой заднице Руби, приподнимая ее и сильно шлепая по ягодице. Ее крик превращается в раздражающее хихиканье.
— Валяй. — Мне смертельно скучно, и чем быстрее он покончит с этим, тем, блять, лучше.
Подмигнув мне, он смотрит вниз, раздвигая ягодицы Руби и плюет на ее задницу.
Массируя большим пальцем его слюну по ее сморщенной дырочке, я вижу нерешительность на ее лице, когда она понимает, к чему все идет.
Подумав о том, что она остановит его, она раздвигает ноги шире, перекидывает руки через стол и хватается за его края, чтобы зафиксировать себя.
Калеб плюет на свой твердый как камень член и направляет его к ее заднему проходу.
Он даже не замедляет движения, вместо этого с силой вонзается в ее задницу, заставляя Руби издать дикий крик. Ее лицо искажается от боли, но как только Калеб протягивает руку и снова вводит два пальца в ее киску, она расслабляется на столе, толкаясь от его энергичных толчков.
Их совместные стоны наполняют комнату, пока я смотрю на часы, гадая, чем занимается моя птичка в доме.
Она бесит меня, потому что заставляет думать только о ней, но, черт возьми, она вызывает привыкание. На этой планете нет ни одного наркотика, который мог бы с ней сравниться.
Я планирую проведать Беннетт позже, когда она уснет, но пока я застрял здесь с этим мудаком и его ночными пристрастиями.
Я подумывал уйти, но, судя по воплям Руби, они были близки к тому, чтобы покончить с этим дерьмом. В последнее время мы с Калебом были заняты нашей работой, так что мне пришлось предоставить ему какой-то способ выплеснуть свое разочарование, даже если мне и хотелось убраться отсюда подальше.
Звук шлепанья кожи о кожу прерывается криками экстаза Руби, когда она кончает, и вскоре Калеб рычит, опорожняя себя в ее задницу.
Выйдя из нее, он натягивает джинсы обратно и застегивает их, а затем натягивает рубашку через голову.
Руби поворачивается с выражением чистого блаженства на лице, сперма капает с ее задницы, когда она тянется к Калебу. Он отходит, присоединяясь ко мне, а затем берет стакан с остатками виски, который я только что налил, и выпивает его одним глотком.
— Итак. — Руби ухмыляется нам обоим. — Как насчет еще пары стаканчиков?
Прежде чем я успеваю ответить, Калеб поднимает платье Руби и бросает его на ее обнаженное тело.
— Как-нибудь в другой раз. — отвечает он, хлопая меня по плечу, и мы направляемся к двери.
Улыбка Руби мгновенно сменяется яростью, когда она начинает кричать в нашу сторону.
— Вы придурки. Никогда больше сюда не приходи, Калеб Фокс.
Я захлопываю дверь, прерывая ее ругань, пока Калеб улыбается.
— Ублюдок.
Он посмеивается над моим замечанием, когда мы направляемся к двери и возвращаемся к моей машине. Хватит с меня волнений на один день. Теперь мне нужно увидеть мою маленькую птичку.