— Что это? — Я прищуриваюсь, глядя на изъеденную молью старую вещь.
— В отделении под картотекой я заметила, что нижний ящик находится не на одном уровне, поэтому потянула его и посмотрела на весь этот хлам. Похоже, кто-то собирал и прятал всякое дерьмо.
Она вытащила все старые, потемневшие бумаги. Некоторые из них выглядели очень древними.
— Что это? — Спросила я, забирая папку из рук Саммер.
— Не знаю, похоже на всякую всячину, какие-то больничные записи, свидетельства о рождении, случайные газетные вырезки.
Пролистав папку, я наткнулась на старую, порванную копию генеалогического древа, сделанную от руки. Оно восходит к Леонардо и Энни Сильваро, у которых в 1884 году родился сын Карлос, затем показывает, как у Карлоса и Женевьевы Сильваро родился сын Хосе Сильваро. Имя в мавзолее. Дедушка Эзры. Жар пробежал по моим венам при воспоминании о члене Эзры, проникающем глубоко в меня на вершине склепа Хосе. Не сейчас, Беннетт, ты, шлюха.
Отмахнувшись от воспоминаний, я продолжаю читать дальше по странице и нахожу строчку, ведущую от Хосе и его жены Кейлин в… никуда. Остальная часть генеалогического древа была вырвана, как раз там, где должно быть имя Андреаса Сильваро.
Перевернув страницу, я обнаружила какие-то старые записи врача, датированные примерно 1886 годом, через два года после рождения Карлоса, с именем Леонардо Сильваро на них.
Помещен в психиатрическую лечебницу White Lane из-за приступов истерии после осуждения за убийство пяти женщин. Предполагается, что среди погибших были и другие женщины, однако пока никаких следов не обнаружено.
Мое сердце екает в груди. Черт возьми, отец Карлоса Сильваро убил пять женщин, возможно, больше, и был отправлен в психиатрическую лечебницу.
Остальные записи свидетельствуют о различных методах лечения, применявшихся в White Lane к Леонардо Сильваро до того, как он повесился в этом учреждении в 1889 году, когда Карлосу было бы всего пять лет. Его свидетельство о смерти было разорвано и частично сожжено, а затем засунуто в папку.
Когда я перелистывала следующую страницу, на пол упало несколько вырезок из газетных статей и фотография.
Присев на корточки, я осторожно подняла старые листки бумаги. С фотографии на меня смотрел молодой человек. Его голубые глаза и темные волосы были точь-в-точь как у Эзры. Фотография выглядела также как его портрет, висевший в коридоре северного крыла. Внизу фотографии было нацарапано его имя, Карлос Сильваро.
Я подняла одну из газетных статей, выпавших из папки.
Женщины пропали без вести. Карлос Сильваро, подозреваемый в исчезновении работниц в поместье Найтчерч.
Что касается следующего, то там была рассказана совсем другая история.
С Карлоса Сильваро сняли обвинения в убийстве по делу о пропаже женщин в поместье Найтчерч после обыска.
Похоже, прадедушка Эзры избежал скандала.
Когда я аккуратно складывала газетные вырезки и фотографию обратно в пыльную старую папку, то увидела ее.
Я сразу узнала ее лицо, ясное как день. Даже в черно-белом варианте я могла разглядеть серебристые волосы.
Девушка из моих ночных кошмаров.
На фотографии она улыбалась, совсем не похожая на измученную душу, которая преследовала меня во снах, с окровавленным лицом и синяками под глазами.
Дрожь пробежала по спине. Сердце колотилось так сильно, что я чувствовала, как кровь пульсирует в голове.
Перевернув фотографию, на обороте была нацарапана записка от руки. Я не была уверена, кто автор, может быть, полиция? Член семьи? Я понятия не имела, но эти слова врезались в мой разум, как раскаленный железный прут, клеймя меня.
Теодора Олкотт — 1911
Тело девятнадцатилетней Теодоры Олкотт было обнаружено в неглубокой могиле в лесном массиве поместья Найтчерч.
Мисс Олкотт была жестоко избита и, как показало вскрытие, скончалась от удара тупым предметом по черепу. Девушка и ее нерожденный ребенок будут похоронены в эти выходные в соборе Сидар-Кросс.
Семья мисс Олкотт просит об уединении во время траура.
Я не могла пошевелиться. Повернувшись к фотографии, я увидела, что глаза молодой женщины преследуют меня. Она выглядела такой счастливой, не подозревающей о том, что ее ждет.
В коробке были и другие фрагменты статей. В одной из них подтверждалось, что Карлос Сильваро признался в убийстве Теодоры и ее нерожденного ребенка, а в другой говорилось, что он был освобожден после суда, который вел его "близкий друг и доверенное лицо" судья Джонатан Баркли. Он заплатил за свой выход. Блять!