— Ух ты, — восклицаю я, открывая дверь машины. — Это настоящий дворец!
— Как ты проницательна. Он принадлежал иракскому принцу и строился как королевский дворец.
Гравий хрустит у меня под ногами, мы идем к замку. Он открывает высокие двери и включается свет, и у меня захватывает дух. Я в восторге осматриваюсь вокруг. Мой отец когда-то был очень богатым человеком, но даже тогда наш особняк не представлял из себя ничего подобного. Мне придется серьезно пересмотреть финансовую состоятельность Шейна. Я вспоминаю, как ожидала увидеть разрушенный замок или фермерский дом! Боже, мне никогда не приходило в голову, что он может позволить себе такую роскошь. Этот замок должен стоить миллионы и миллионы фунтов.
— Все это принадлежит тебе?
— Да, — говорит он, с любопытством поглядывая на меня.
— Ты так молод. Как ты стал таким богатым?
— Благодаря своему брату. Он начал раньше нас. Он приобрел для нас недвижимость, инвестировав капитал в Интернет-стартапы, купил нам всем гражданство в Монако и предоставил для каждого схемы оптимизации налогов.
Я с удивлением осматриваюсь вокруг.
— Это совершенно потрясающе, Шейн. Тебе так повезло.
— Пойдем, я покажу тебе лучшую часть дома, — он подмигивает мне. — Только в том случае, если ты захочешь поплавать в полночь.
Полностью обалдевшая от потрясающей красоты и величия дворца, я следую за ним по комнатам с высокими потолками и мраморными полами. В главной гостиной имеется изумительные арт-деко люстры и великолепный антиквариат. Он ведет меня к бассейну, который удобно расположен в центре дворца.
Я ахаю, как только мы подходим к нему.
Я словно оказалась в другом мире — роскошном, дорогом, драгоценном, затерянном мире какого-то восточного властелина. Мягкий свет падает от ламп, это невозможно описать, это нужно видеть. Огромный и круглый, окруженный высокими двойными коринфскими мраморными колоннами с верандой вокруг бассейна. Каменные колонны погружены в воду, создавая иллюзию, будто бы поднимаются из воды.
Крыша покрыта глициниями, добавляя отражения колонн и растений в стоячей воде. На веранде имеются белые орхидеи, растущие в больших бронзовых горшках, и шезлонги с кремовыми подушками.
Это непревзойденная безмолвная роскошь и красота, я направляюсь к краю бассейна, в котором плавают лепестки роз.
Я слышу, как Шейн движется за мной. Я поворачиваюсь и смотрю на него.
— Ничего себе, — шепчу я.
Его глаза скрыты в полумраке, но тело слегка напряжено.
— Желаешь поплавать здесь в полночь?
Я вдруг настороженно говорю:
— Я не взяла купальник.
— Купальники имеются в раздевалке, я думаю, — добавляет он.
— Я приехала сюда не спать с тобой, — говорю я, и мои слова повисают между нами. Мы оба знаем, что это ложь.
— Жаль. Однако, я только приглашаю тебя поплавать.
Я прикусываю нижнюю губу.
— Ладно, давай поплаваем.
В раздевалке я нахожу несколько простых черных бикини. Я надеваю один, подходящий мне по размеру, затем накидываю махровый халат, и нервничая возвращаюсь к бассейну. Воздух теплый и душистый от запаха цветов. Он стоит ко мне спиной, голый, только в плавках. Он оглядывается через плечо, когда слышит мои шаги и улыбается.
От его вида у меня перехватывает дыхание — он самый сексуальный, самый желанный и сладкий мужчина, которого я когда-либо встречала. Я смотрю на него чуть ли не разинув рот, как глупый подросток. Атмосфера между нами меняется. Я чувствую, как у меня по коже быстро разбегаются мурашки, словно миллионы сороконожек. Дрожь проходит через все тело, и начинается странная пульсация между ног.
Я глубоко вдыхаю. Какого черта я так реагирую?
Я заставляю себя отвести взгляд от него. Если я хочу переспать с ним, то мне следовало больше выпить в ресторане.
— Могу я еще... э... выпить?
Он полностью разворачивается ко мне. Татуировки. Мышцы. Накаченное тело. И озверевший член, едва сдерживаемый его плавками. Он как будто вырезанный из светящегося мрамора. У него на лице нет ни страха, ни стыда. Он выглядит самым самоуверенным, самым красивым, я никогда такого не видела. Излучая мощную мужскую сексуальность каждой порой своей умопомрачительной формы. У меня становится сухо во рту, и вдруг мое тело начинает творить такое, что никогда не делало раньше.