— Значит, это возможно, — говорит он, наклоняясь ко мне, целует, его губы мягкие, но в то же время требовательные и настойчивые.
Я стараюсь удержать свою голову прямо, но, ей-Богу, кровь барабанит в ушах так, что с трудом слышу, и все виды крылатых насекомых, порхают у меня в животе, устраивая полный кавардак. Этот мужчина действительно умеет целоваться! Он поднимает голову. Я тупо смотрю на него. Его глаза полуприкрыты тяжелыми веками.
— Теперь, давай попробуем, наверняка.
Он снова целует меня, но на этот раз его губы более чувственные, более… гораздо более соблазнительные, призывающие. Его язык скользит внутрь. Волны опасного наслаждения проносятся по моему телу, заставляя кровь бежать еще быстрее. Я начинаю ему отвечать на поцелуй. О Боже! Я удивляюсь, как все мое тело начинает гореть и жаждать. Я хочу, чтобы он был внутри меня!
Он заканчивает свой поцелуй, отстраняясь.
— Думаю, я почувствовал разницу, — растягивая слова говорит он, смотря на меня затуманенным взглядом.
Потом он поправляет мой рожок, который уже не наклонился, а просто лег в горизонтальное положение. Я отупело смотрю на свою руку, словно она не моя. На асфальте имеется лужица растаявшего мороженого у моих ног. Я поворачиваюсь к нему. На его лице намеренно нейтральное выражение. Он так смачно потягивается, как кошка, пригревшаяся на солнышке.
— Нам пора идти, — говорит он, вставая.
Мы спускаемся вниз по склону в осмысленной и выжидающей тишине. Можно ничего не говорить, поскольку мы оба знаем — это только начало. Нет никаких сомнений, между нами полыхает сексуальное пламя.
Месье Шевалье, прислонившись к старой стене, курит сигарету, ожидая нас. Он везет нас в Сомюр. Мужчины разговаривают по-своему жестами и отдельными фразами по-французски, а я высовываю голову из окна и вдыхаю аромат Франции.
Кто знает, может я когда-нибудь вернусь сюда снова?
14.
Сноу
Мы договорились встретиться в большой столовой в семь. У меня есть час, чтобы понежиться в ванне и одеться. Я надеваю темно-серое коктейльное платье, состоящее отдельно из верха и низа. Оно имеет глубокое круглое декольте с вырезами на плечах. Короткий верх инкрустирован цветами из бисера с вырезом «капля» на спине и фигурной вышивкой вдоль талии. Короткая ослепительная юбка, расклешенная книзу из слоев органзы, заканчивается чуть ниже колена. Я обуваю босоножки, расшитые бисером, на высоких каблуках и собираю волосы в узел на затылке. Я подвожу глаза, пару раз накладываю тушь и выбираю помаду темно-красную.
Эффект — утонченный и гламурный.
Нервничая и волнуясь, я иду в столовую. Шейн уже там. Должно быть, он услышал мои шаги по мраморному полу, потому стоит у окна с бокал в руке какой-то янтарной жидкости, глядя на вход. Я останавливаюсь на секунду в дверном проеме. Мы оба внимательно разглядываем друг друга. Впервые я вижу его в костюме, и он, по-другому сказать невозможно, умопомрачительно, необыкновенно красив.
— «Ты войдешь в мою скромную гостиную» сказал Паук Мухе, — говорит он.
— О нет, нет, сказала маленькая Муха «Ибо я часто слышала, никто никогда не просыпается, если спит на твоей кровати!»
Он подходит ко мне.
— Я обещаю, что съем тебя, но ты будешь жить и увидишь день, — бормочет он, его дыхание как ветерок обдает меня.
Я начинаю краснеть. Он прикасается к моей щеке, и у меня внезапно пересыхает горло.
— Что ты будешь пить, прекрасная маленькая муха? Водку с апельсиновым соком?
— Нет, — говорю я. — Я хотела бы бокал вина.
— Есть Божоле в качестве аперитива. Хочешь бокальчик? Или ты предпочитаешь шампанское?
— Божоле звучит замечательно.
— Устраивайся поудобнее, — говорит он и исчезает за дверью. Я подхожу к окну, у которого он стоял. Видно оно выходит на ту сторону дома, куда я еще не ходила. Передо мной простирается луг, граничащий с лесом. И мне становится интересно, живут ли там кабаны.
Я слышу позади себя его шаги и поворачиваюсь к нему лицом. Он протягивает мне бокал.
— Спасибо, — тихо говорю я.
Он поднимает свой стакан, похоже с виски.
— За светлячков!
Я автоматически отвечаю.
— За светлячков! — и смотрю ему в глаза, понимая, что пьем мы не за светлячков.
Первое блюдо знаменитый Soupe à l’Oignon Gratinée (луковый суп) Мадам сделан по старинному вековому рецепту. Как только передо мной ставится миска с жидкостью на дне и куском хлеба на поверхности, покрытого тонкой золотистой корочкой, Шейн рассказывает мне о трудоемком процессе, как мадам готовила этот шедевр.