Я разглядываю эту компанию, они видно с ночного мальчишника, так как на одном из них одеты рога из фетра. Он подходит ко мне и дотрагивается до меня. Я замираю. Другой берет меня за руку.
— Пойдем, дорогая. Подаришь нам поцелуй.
Один из них достает банкноту из кармана.
— За любовь, он женится завтра.
Один другому говорит:
— Пойдемте, парни. Оставьте ее в покое. Она обоссалась от страха.
— Отвали, Ларри. Немного удовольствия не повредит, — говорит парень, доставший банкноту из кармана, остальные начинают смеяться.
Головой я понимаю, что они приняли меня за стриптизершу, и на самом деле, не хотят причинить мне боль. Они хотят купить поцелуй жениху, но все мое тело заморожено, я наблюдаю за всем как бы со стороны. Не в состоянии пошевелить ни одним мускулом.
Только глаза переходят от одного к другому, наполненные ужасом. И меня накрывает страх.
Я так беззащитна, так крайне уязвима. Они могут забрать меня с собой. Их шестеро. Я хочу закричать. Я хочу убежать. Но мое тело не двигается. Я не могу понять, что происходит с телом. Я заморожена, словно окаменела. Как деревья, превратившиеся в окаменелости миллионы лет назад. Это непонятно и пугающе.
У меня падает клатч на землю, все содержимое вываливается. Один из парней совсем близко подходит ко мне.
— Что случилось, милочка? С тобой все в порядке? Мы не собираемся тебя обижать.
От него так несет спиртным.
Я молча перевожу на него глаза.
— Эй, посмотрите. Она не может двигаться.
Он начинает смеяться. А у меня начинают катится слезы. Не стесняясь он дотрагивается до моей груди. Я ничего не могу сделать. Он хихикает.
— Бл*дь, эта чика стоит, как статуя. Мы можем забрать ее с собой домой.
Остальные парни с любопытством разглядывают меня, столпившись вокруг. Также, как и тогда. Я оцепенела полностью, только слезы бегут из глаз, но это никого не заботит. Они дотрагиваются и делают все, что хотят со мной.
Вдруг раздается дикий рык, хрипло зовущий меня. Я в шоке перевожу глаза, Шейн ударяет кулаком парня с рогами, а другого парня ногой, кто собирался отвезти меня к себе домой, они падают на землю. Я никогда не видела такого дикого зверя в нем, поэтому застывшим взглядом смотрю на него.
Он потрясающе красив. Он похож на животное, презирающее все правила. Он действует совершенно раскрепощенно, свободно нанося удары. Он не притворяется, не идет на поводу, не ведет себя приемлемо для общества. Он просто выпускает своего зверя наружу.
В образовавшемся беспорядке остальные мужчины кричат:
— Какого хрена?
— Эй, мы не хотели причинить ей никакого вреда.
— Мы них*ра ничего не делала с ней, — но кулаки Шейна с яростью достают говорившего.
Двое разворачиваются и убегают. Появляются вышибалы клуба, Шейн кладет руку мне на плечо.
Он нагибается и смотрит мне в лицо. Я тупо смотрю на него. Его лицо побелело, на руке видна кровь. Он берет мое лицо в ладони.
— С тобой все нормально? — спрашивает он, голос звучит как-то по-другому. Как-то странно и кажется совсем другим, словно он говорит на непонятном мне языке.
Я выдыхаю и открываю рот, чтобы ответить, но слова не выходят. Я сжимаю губы.
— Хорошо. Все хорошо. Я здесь, — говорит он и прижимает меня к груди. Меня бьет такая сильная дрожь, что он отстраняется и обеспокоенно смотрит на меня.
Я чувствую, что вышибалы стоят вокруг нас, но я их не вижу. Я знаю, что Шейн держит меня в своих объятиях, но я не чувствую их. Кто-то собирает мои вещи с земли и кладет их обратно в клатч. Шейн передает ключи от машины, чтобы подогнали ко входу. Он открывает дверцу машины и усаживает меня на сиденье. Мы едем к нему домой в полной тишине. Как только он останавливается напротив дома, он берет меня на руки и несет.
— Я могу идти, — хриплю я.
— Так быстрее, — говорит он. В лифте я чувствую, что он не спускает с меня глаз, но я держу голову опущенной.
В квартире он усаживает меня на диван и идет к бару. Он наливает нам обоим бренди. Супер большой стакан для себя, который тут же выпивает, а второй приносит мне. Я беру прохладный стакан. Он садится напротив. Его лицо по-прежнему бледное, несмотря на загар.
— Ты хочешь что-нибудь горячее? — спрашивает он.
Я отрицательно качаю головой.
— Выпей, — приказывает он.
Я делаю глоток, алкоголь проходит по кишкам, как огонь.
— Допей все, — говорит он.
Я выпиваю все, и он наклоняется вперед, забирая стакан из моих рук.