В торговый дом вошёл ещё один «рюсс» и все радостно его приветствовали. Одет он был в костюм с галстуком и имел рост под два метра. Внешностью напоминал комсомольского работника восьмидесятых. Звали мужчину, как и меня, Андреем. По разговорам с Вагнером и обрывкам фраз других присутствующих, я понял, что «баскетболист» является человеком какого-то Вано, и на днях летит в Штаты по заданию своего босса. Владимир улыбался и спрашивал, как Вано себя чувствует. Со слов Андрея выходило, что Вано чувствовал себя превосходно. Все были рады… Андрей выпил водки и, извинившись за занятость, зашёл с Вагнером в служебное помещение. Через пару минут вышел, сел за руль и уехал.
Сразу после него в магазин вошёл некто Сергей, которого все звали Гамалей, — крепкий, коротко стриженый мужчина лет тридцати пяти. Он также поговорил о чем-то с хозяином, затем ему показали меня.
— Из Совка пацан приехал.
Гамалей крепко пожал руку, ничего не сказал и вскоре тоже ушёл.
Я выпил ещё и почувствовал, что вчерашнее помаленьку отпускает. Берёт сегодняшнее. Наступала стадия «улучшенной ясности».
Один из гостей Вагнера, армянин Лёва, пригласил всех присутствующих продолжить вечер в собственном ресторане «Светлана» на Пегале, но Серёга сразу отмёл, как он выразился, «ботву», и в результате в кабак направились только сам Сергей, я, Лев и Вагнер.
Ресторан «Светлана» был небольшим и уютным. Заняты были лишь два столика. За одним угощались четверо американцев, за другим три женщины француженки. Лев усадил нас и ушёл сделать распоряжения. Затем появилась женщина, поставила на стол запотевший пузырь «Московской» с зелёной этикеткой, а вскоре пельмени и салаты. Сам Лев, переодетый в русский народный костюм, по-хозяйски подошёл к каждому столику, поинтересовался, все ли довольны и подсел к нам.
Банальная русская пьянка продолжилась. Вагнер, как это водится у пьяных, с раскрасневшимся лицом и вспотевшей лысиной, обсуждал с армянином условия какой-то многомиллионной сделки, о которой, разумеется, к утру оба благополучно забудут. Серёга, выпив, стал подозрительным и всё пытался понять причину моего отъезда на запад.
— Так тебе там плохо, что ли, было?
— Почему плохо, — я тыкал вилкой в блюдце с пельменями. — Совсем не плохо.
— Не… Ну а какого ты тогда уехал?
— А ты?
— Мне надо было. Затем у меня друг, Макс, здесь уже жил. Я потом опять в Питер возвращался.
— И мне надо.
Волынка долгая… Спустя двадцать минут.
— Не… Ну а чего ты приехал-то? Если ты дело делать приехал, то так и скажи.
— Надо мне.
— Может, у тебя какие-нибудь трудности? Скажи, здесь люди серьёзные живут. Посоветуйся, помогут. Здесь Тайванчик иногда бывает. Можно и на него выйти.
— А Хазар бывает?
— Кто?
— Хазар. Слышал о таком?
— Нет.
— А кто такой Вано?
— Вано? — Серёга прекратил пить и подозрительно на меня уставился. — А ты его откуда знаешь?
— Слышал сегодня от Андрея высокого.
— Вот у Андрея высокого и спроси.
— Ладно, спрошу… — и залпом проглотил холодную водку.
Время от времени хозяин менял бутылки. Уносил в холодильник старую и приносил охлаждённую. Примерно через час, когда мы были «в самый раз», появились музыканты. Два мужика и женщина. Играли на гитаре, баяне и бубне. Пели русские фольклорные песни. В основном весёлые. А нам уже хотелось грустных, душещипательных.
Музыканты опытным взглядом вычислили в зале русских и принялись ходить вокруг столика, точно коты вокруг валерьянки. Короче, в итоге, песни заказывали только мы. Платили тоже, конечно же, только мы. Скупые французы и американцы лишь хлопали в ладоши.
В самый разгар веселья Сергей вновь «включил патефон»:
— Нет, ну ты скажи почему…
— Дай песню послушать, — перебил я зануду.
— Песня это хорошо, — скривил рот он. — Только если ты только песни слушать приехал, то никому здесь нахрен не нужен. Понял? Тут таких и без тебя хватает, которые ни на что не способны, кроме как песни слушать. Если ты тоже ни на что не способен…
— Ну, например?
— А что, способен, что ли?
— Ты конкретнее говори.
— Конкретнее…. Ну тогда пойдём, — петербуржец встал из-за столика и кивнул головой Вагнеру. — Сейчас вернёмся.