Больше разговаривать не хотелось. Хотелось встать и искупаться в фонтане…
Новая их вспышка одновременно из нескольких мест отвлекла на минуту наше внимание. Маленький мальчик, гуляющий в сопровождении родителей, радостно захлопал в ладоши. Фонтаны били метров на тридцать в высоту, не меньше. Мелкая водяная пыль, точно пудра или мука рассыпалась по многоступенчатому бассейну. Сквозь пудру вырисовывались контуры парка и далее фасады каких-то зданий, на одном из которых горел вечерним закатом огромный красный флаг. В России подобные картины давно пылились в подсобных помещениях, с волнением ожидая своего часа.
— Значит вон что, с Измайловым произошло… — Данович сам для себя ответил на поставленный вопрос. — И долго он сопротивлялся?
— У меня не только его и Ваши фотографии есть. У меня ещё две.
— Не много?
— Не знаю…
— Можно посмотреть?
— Они у меня не с собой. Они в Сен-Дени, в сумке лежат.
— Там, где живёшь с пацанами гамалеевскими?
— Знаете уже? — поглядел искоса на «мафиозо». — Там, там. Я, можно, Вам…
— Тебе, — отрезал он коротко. — Переходи на «ты».
— Можно тебе вопрос задать? Если не секрет, кто Ва… тебе фотографию Александра дал?
Кто… Тебе… Дал… Фотографию… Александра?
Теперь замолчал он. Долго молчал.
— Расскажи лучше про Измайлова.
— А что рассказывать? Я его знал-то всего ничего. Удачливый бизнесмен. По слухам, перспективный политик. И вдруг…
— Что вдруг?.. — он резко повернулся ко мне, затем погасил эмоции и медленно заговорил. — Ты себе не веришь. Ты внутри себя всё понимаешь, но всё равно не веришь. Я так говорю уверенно потому, что со мной то же самое было. Ты меня искал не только потому, что так надо, но и потому, что хотел себе доказать, что так не надо, что всё это только иллюзия. А сейчас понимаешь, что иллюзия — это как раз твои надежды на иллюзию. А фотографии существуют. И Измайлов — не фантазия, и Хазар вот он рядом сидит, и два других человека… И хочется, чтобы всё это вкупе продолжало оставаться забавной игрой, и понимаешь, что игры давно закончились. А что началось, не понимаешь… Вот для чего я тебе нужен. Но весь парадокс в том, что на самом деле, я тебе нужен совсем для другого. И ты и это понимаешь, не признаёшься себе, но понимаешь, и будешь делать так, как надо! И никуда не денешься, если только не найдёшь способ вырваться из воронки. А ведь до тебя ещё никто не вырывался… — Данович прервал свой монолог, посмотрел на меня вновь и теперь уже совсем спокойно закончил. — Ладно, спрашивай, вижу, много вопросов у тебя накопилось.
Много вопросов у меня накопилось…
У меня много вопросов было до этого вопроса. А теперь остался только один вопрос, но его-то я сейчас задавать не хотел. Да и не решился бы. Да и кому задавать? Спросил, что первое пришло на ум:
— А чьё фото дал Вам Александр? Тебе, в смысле… Тогда, в начале самом.
— Ты думаешь, Александр только фотографии раздаёт?
Бр-р … Ещё раз. Ты думаешь, Александр только фотографии раздаёт?
— А что он ещё раздаёт?
Данович опять промолчал. Вот так: «Спрашивай…» Потом он вместо ответа спросил сам:
— А ты почему меня именно в Париже разыскивал? Подсказал кто?
— В тюрьме воронежской особист один. А может и не особист. Не знаю.
— Опиши его.
Как помнил, описал мужчину, подсказавшего координаты Вагнера. Данович несколько минут анализировал услышанное.
— В Воронеже тоже меня искал?
— Угу.
— Воронеж — родина моя. Я там вырос. Знаешь, в нашем мире поговорка есть, мол, для вора родина там, где он «работает». Чушь. Родина всегда одна… Согласен?
Пожал в ответ плечами. Водяная пыль рассыпалась и тут же исчезла. Фонтаны выплюнули последние капли и разом выключились. Красный флаг, несмотря на расстояние, теперь откровенно издевался над парком. Мой собеседник поднялся со своего места и в фокусе обманутого зрения оказался на одном уровне с полотнищем. В голове почему-то цеплялись за аккорды строчки старой революционной песни:
«Но от тайги до британских морей
Красная армия всех сильней!»
Британские моря ассоциировались с лежавшим передо мной бассейном и выключенными фонтанами. Я уничтожил обман зрения, встал также, и сразу алого цвета знамя переместилось вверх, оставив Саныча на фоне зимнего полузелёного парка.
— Что ж, Андрей, — повернулся он в мою сторону всем корпусом, — будем считать, что разговор состоялся. Разница в движении компенсируется скоростью падения. Александр умнее меня, он подбирает людей по принципу взаимодополняемости. Хотя фонтаны включаются и выключаются ежедневно, длина струи зависит от времени года. Законы природы доминируют над правилами игры. Понимаешь меня?