Д. — Итак, огурец?
Н. — Ага.
Д. — хлопает в ладоши. — Огурец к столу императора!
Н. — берёт огурец в левую руку. — Благодарю, служивый. Гип-гип-ура! — заглатывает водку и заедает её мечтой огородника. — Ух, хорошо пошла.
Д. — Итак, что Вы ещё надумаете? Может, хлебушка кусочек маленький?
Н. — пережёвывая огурец — О! Это ты здорово придумал. Чувствуешь, стервец, глубину души русской. Вот только, что ты меня всё на «Вы» да на «Вы»? Я же говорю, зови просто Коля.
Д. — Хорошо, Колян. Какие будут дальнейшие распоряжения? Хочешь, ферму парниковую разобью? Огурцы — «во!» получатся.
Н. — Не надо.
Д. — Другой бы на твоём месте что-либо глобальное попросил или, на худой конец, денег побольше, а ты — баночку пива, да огурец со Шварцнегером.
Н. — наливает в один стакан доверху, а в другой половину. — Хватит лясы точить. Слушай моё второе пожелание.
Д. — испуганно смотрит на полный стакан водки. — Да не пью я!
Н. — О! Сразу понял. В общем, пей залпом.
Д. — сокрушённо. — Слушаюсь и повинуюсь, — выпивает водку, затем краснеет и дёргается.
Н. — Ну, а третье желание, сам знаешь, — выпивает свои полстакана.
Д. — исчезая в кувшине. — Слушаюсь и пови… ик…
Николай трёт стенку и вызывает джинна. Тот вылетает как пробка.
Д. — Больше не пью.
Н. — Ну надо же. Не пьёт он. Гхе… А что это, кстати, за колокольчики звенят, когда ты из кувшина вылетаешь?
Д. — Это вроде позывных, значит, я слушаюсь и повинуюсь.
Н. — А другую музыку нельзя поставить?
Д. — Куда поставить?
Н. — Куда, куда… Вместо позывных этих.
Д. — Это пожелание?
Н. — Да. Но только не теперь. Теперь тащи ещё бутылку.
Д. — Слушаюсь и это… Сейчас, короче, — хлопает в ладоши.
Н. — наливает в два стакана. — А ты откуда русский язык знаешь?
Д. — А я его совсем не знаю.
Н. — не поняв. — Нет знаешь. Как бы ты со мной разговаривал, если бы не знал?
Д. — Я говорю на том языке, на котором думает господин.
Н. — Значит, если бы я был китайцем, ты бы говорил по-китайски?
Д. — Ну да.
Н. — А если бы я был зимбабвийцем, то…
Д. — Ага, по-зимбабвийски.
Н. — Во класс! Мне бы так!
Д. — Второе желание?
Н. — испуганно. — Не… Если я столько знать буду, ещё чего доброго с ума спячу, — оглядывается. — Глянь-ка, уже совсем стемнело.
Д. — Сделать день?
Н. — Нет, не надо. Лучше на стол накрой, а то, в натуре, сидим с одним огрызком огурца на двоих. Что мы, нищие, что ли?
Д. — Конечно не нищие, — хлопает в ладоши и на столе появляется всевозможная закуска. — Кушать подано. Каково третье желание?
Н. — Пожелания не будет. Будет деловое предложение. Предлагаю выпить за знакомство. Хочешь, пей, не хочешь, не пей. Но смотри, обидишь меня, пеняй потом на себя.
Д. — Пожалуй, выпью, — пьёт.
Н. — Теперь в кувшин. И сразу первое пожелание, как выбираться будешь. — Музыку смени.
Д. — Так нельзя. Нужно сначала меня из кувшина вызвать, а потом желание говорить.
Н. — Можно. Как это нельзя?
Д. — машет рукой. — А… Да ладно… Можно, — прячется в сосуде.
Николай вызывает джинна вновь. Звучит арабская мелодия, и Сулейман выбирается из кувшина.
Д. — Салам алейкум.
Н. — Шалом. Чёй-то мне энтот джаз тоже не шибко по душе. Можешь чего-нибудь душевного сделать? А то я, кажется, захмелел малость.
Д. — шатаясь. — А меня, вроде, и не берёт совсем. Чего душевного?
Н. — Ну, например, такую, — затягивает. — Дело было во вторник…
Д. — ставит себе табурет возле стола, садится, подпирает голову руками и повторяет. — Во вторник…
Н. — На седьмом километре нас собачки догнали…
Д. — Догнали…
Н. — Могёшь эту мелодию присобачить?
Д. — Раз плюнуть, — хлопает в ладоши.
Н. — Вот это другое дело. Я вижу, ты мужик, что надо. Тебя бы к нам, в Сибирь.
Д. — Сейчас?
Н. — Нет, после как-нибудь. Сейчас знаешь, что я хочу? Вот ты меня всё змеями пугал. Покажи, где они тут водятся? Кобры или как их там?
Д. — О, кей, — хлопает в ладоши. Окрестности начинают кишеть змеями.
Н. — залазит на стол. — О, блин… Страсти-то какие. Надо бы выпить.
Д. — Всё, я завязал, — отшвыривает одну из кобр подальше от стола.
Н. — Развяжем. Слушай моё пожелание. Берёшь, где хочешь, ещё одну бутылку водки и выпиваешь из горлышка.
Д. — резво вскакивая. — Это третье и последнее желание.
Н. — Ага. Да только ты меня не дослушал. Пьёшь у себя в кувшине. Действуй.
Джинн секунду соображает, а потом исчезает в сосуде.
Н. — брезгливо всматриваясь в темноту, продолжает сидеть на корточках на столе — Ух, гадюки подколодные… Глаза б мои на вас не смотрели, — трёт стенку кувшина, вызывая джинна.