— Спокойно, Роман, спокойно, — Мережко отпустил запястье и поднялся со своего места. — Это молоко так на тебя действует. Скоро всё закончится. Успокойся.
— Да нет, Владислав Генрихович, меня совсем не зацепило. Просто, здесь намного лучше.
— Если лучше, сиди там. Давай только тебе укол поставим, чтобы действие напитка нейтрализовать.
— Зачем, Владислав Генрихович, я нормально себя чувствую, — «пациент» отвечал вполне адекватно. — Меня не торкает молоко. Я посижу маленько и уйду.
— Куда ты уйдёшь? — Мережко старался не повышать голос. — Мы ещё не расходимся. Или тебе с нами не интересно?
— Интересно, только мне, вот, надо… — и Роман, резко подпрыгнув и сбив по дороге стул, на котором сидел раньше Владислав Генрихович, устремился к закрытому окну.
— Держать! — Мережко успел схватить «бойца» за свитер, но тот всё равно умудрился дотащить старшего почти до подоконника.
«Что тут началось! Не опишешь в словах. И откуда взялось столько силы в руках?!» Высоцкий, когда эти строки писал, видимо, представлял примерно такую же картину. Одни прижимали голову к полу, другие выкручивали руки, а «невзрачный» пытался всадить иглу в незащищённую часть тела разбушевавшегося «больного». Но финальным аккордом стал крик души Романа. Пронзительный и обречённый:
— Что же вы делаете, гады?! Вы же мне все крылья поломаете!..
Ни хрена себе не торкнуло!!!
Когда обмякшую и успокоившуюся после укола «птицу» усадили обратно за стол, Мережко бросил Алексею: «Закончите сами», — и увёл меня наверх.
— У вас тут кофе есть? — я опять приземлился на стул в кабинете Владислава Генриховича. — Или все пьют исключительно молочные продукты?
— Есть, — начальник дал указание черноволосой, и та осчастливила чашкой растворимой дряни. — Что, горло от увиденного пересохло?
— Да нет, оно уже третий час сухое. Мне сегодня везёт на «опознанные летающие объекты». Сначала, летающий кот, потом, пытающийся взлететь «боец». Пересохнет тут…
— Какой ещё кот?
— Я, перед тем, как сюда прийти, животное с дерева снял. Вернее, оно меня в качестве посадочной площадки выбрало, — и провёл рукой по расцарапанной щеке. — Что, часто у вас здесь подобные мероприятия проходят?
— Подобные, — Мережко, как мне показалось, несколько устало выдохнул воздух, — нечасто. Собираемся, конечно, регулярно, но до похожих эксцессов дело редко доходит. Хотя, — и он опять глубоко вдохнул и выдохнул, — бывает, бывает… Меру надо знать. Я Рому предупреждал, что пары глотков хватит для начала. С другой стороны, в следующий раз ему уже проще будет.
— В следующий раз этот пацан не в птицу, а в динозавра превратится?
— В следующий раз ему вообще молоко не понадобится.
— Молоко — это галлюциногенная смесь?
— Ну, вроде того, — Влад, не спеша, закурил сигарету и пару раз затянулся. — Для тех, кто впервые подключается к диалогу, оно необходимо для снятия контроля мозга. Кто-то грибы ест, кто-то кактусы, некоторые ширяются, а мы вот такой напиток употребляем.
— Понятно, — я допил кофе и поставил пустую чашку на стол. Сразу подумалось о сеансах группы Талолаева — вот, ведь, всегда одно в прицепе к другому следует. — К чему ты говоришь, подключаетесь? К диалогу?
— А что знакомы подобные сеансы?
— Вот, вот, сеансы… Более привычное слово для таких ритуалов. Хотя, диалог — звучит свежо. Ты же не думаешь, что вы единственные, кто подобный контакт установил?
— Не думаю, — Мережко пожал плечами и выдохнул дым. — Вернее, знаю. И что?
— Да в общем-то, ничего, — мне опять захотелось пить. Взял в руку пустую посудину, заглянул в неё, повертел и поставил обратно. — С кем хоть диалог ведёте?
— А обычно с кем ведут?
— Чаще всего с инопланетянами. Есть другие варианты — внеземной разум, великий и ужасный космос, параллельные миры, махатмы, полтергейст и души умерших родственников, царей и магистров тайных орденов. Скорее всего, я не всех перечислил.