— Ещё кофе хочешь?
— Хочу.
— Если я скажу, что веду диалог с инопланетным внеземным разумом из великого и ужасного космоса, находящегося в параллельном мире вместе с полтергейстами и душами умерших магистров, ты поверишь?
— Поверю, — я утвердительно кивнул головой и принял из рук секретарши ещё одну чашечку кофе. — Чем запутаннее, тем правдоподобнее. В Томске один мой знакомый с инопланетянами контактировал, причём с тремя различными, враждебными друг другу цивилизациями, а другому знакомому полтергейст периодически с иронией рассказывал о том, что это именно он выдаёт себя за инопланетян и разыгрывает первого. И тот, и тот на магнитофоны всё записали, теперь гадают, кто правдивее — толи цивилизации внеземные, толи шутник-полтергейст.
— Очень интересно, — Влад курил и стряхивал пепел в миниатюрного стеклянного лебедя. — Это у тебя хобби такое с контактёрами контактировать?
— Да нет, всё само по себе получается. Тебя тоже специально не искал. Знаешь ведь… Кофе отвратительный, извини.
— Так что там, говоришь, в Томске происходит? — пропустил мимо ушей замечание о качестве напитка хозяин помещения. — Какие такие враждебные друг другу цивилизации?
— Происходило. Сейчас группа экспериментаторов (вроде той, что у тебя) распалась. Один из руководителей на Дальний Восток подался, другой в Томске продолжает целительством заниматься. Опять же за время контакта научился. Вернее научили. Кто научил — вопрос отдельный. Сами себя учителя внеземной цивилизацией называют. И ещё две другие цивилизации вышли на контакт через какое-то время. Для простоты общения первые себя «Зелёными» назвали. Других «Голубыми» и «Чёрными» нарекли. Я только магнитофонные плёнки разговоров прослушал, так вот все «цвета» изъясняются и ведут себя по-разному. Ну а полтергейст общается с журналистом местным томским. Журналист его голос на диктофон записывает. И тот заявляет, что именно «группа полтергейстов» разводит контактёров и выдаёт себя за представителей разноцветной палитры инопланетян. При этом смеётся и ругается матом. Вот такие весёлые дела происходят в замечательном городе Томске.
— Кто матом ругается, полтергейст?
— Матерится, я сам слышал.
— Через проводников группа контактировала?
— Ну да, одного или нескольких человек в гипнотический транс вводили и подключались таким образом. Затем все диалоги на магнитофон записывали. Записи у Талолаева дома хранятся. Он всё ждёт, что им применение достойное найдётся. Зорев, по слухам бывший офицер ФСБ, книгу по этим материалам издал, так что секретов особых нет. В Интернете можно почитать, хотя Талолаев утверждает, что в книге не всё правильно. Но суть, тем не менее, понятна.
— Как фамилия автора говоришь? — Мережко уставился в монитор компьютера и несколько минут плавал в океане Интернета. — Ладно, почитаю на досуге. А целительство Талолаев только практикует или другие тоже?
— Все они в той или иной степени подобными вещами занимались. «Зелёные» в ультимативной форме вопрос о лечении больных поставили. Мол, если хотите дальше с нами общаться и знания приобретать, должны того-то и того-то вылечить. И они лечили. Многих безнадёжных на ноги Томске поставили из тех, на кого врачи местные давно рукой махнули. Реальные факты.
— Молодцы.
— Как сказать…
— В чём проблемы? Ты же сам сказал: «Безнадёжных больных на ноги ставили». Не приветствуешь, что ли?
Допил до дна вторую порцию кофе. На боку чашечки был нарисован синий поросёнок. Поставил порося рядом со стеклянным лебедем-пепельницей и оценил полученную комбинацию. Не хотелось мне отвечать на последний вопрос Мережко.
— Гусь свинье друг, товарищ и брат.
— В смысле? — не понял Влад.
— Ну, есть же поговорка про свинью и гуся, — и кивнул на композицию.
— А, вон ты о чём, — мужчина улыбнулся. — Кто додумался поросят на посуде рисовать?
— Богата талантами земля родная. Так вы здесь тоже исцеления недугов различных практикуете? Или просто общаетесь нетрадиционно?
— Мы здесь всем занимаемся. Зачем спрашиваешь, если скептически к достаточно обычным явлениям относишься?
— Я не отношусь скептически. Напротив, очень хорошо знаю, что если эти ребята научат чему, то мёртвого воскресить сможешь, не то, что больного на ноги поставить. Я не в эффективности, я в целесообразности такого лечения сомневаюсь.
— Лучше пусть в больницу ложатся и помирают спокойно. Зато всё понятно и традиционно, — Мережко достал из пачки новую сигарету. — Врачи говорят, что этого быть не может. Церковь целительство осуждает. Только людям больным никто не объясняет, почему, если можно вылечить, их, вместо лечения, на произвол судьбы бросают? Ну, доктора — те просто бестолковые. А священники предлагают собороваться или крещенской воды испить. А если не помогло, значит, Господь лучше знает, кому выздоравливать, а кому в могилу ложится. Разве не демагогия? — сигарета нарисовала в воздухе крест из серого дыма. — Моральный аспект тоже присутствует. Церковь нетрадиционное лечение грехом называет. Хотя прекрасно знает, что, так называемое, «традиционное» лечение, при борьбе с серьёзными заболеваниями, в девяносто пяти случаях из ста не помогает. Про набор же средств, с общим названием «Чудо», предлагаемых святыми отцами, вообще смешно вспоминать. Случилось чудо — больной поднялся с печки! Вот это лечение! Вот это по-нашему!