— Конечно, по-пьяни. Нафантазировал. Ладно, будем считать, состав преступления за давностью лет потерял актуальность, — опять повернулся к воде. — Я у Мережко в офисе его «клиента» встретил. Живого и здорового. Вашего, примерно, возраста старичок. Выяснить, правда, не успел всех деталей их знакомства, но работают они сейчас вместе. А знакомы уже двадцать пять лет. Так что…
— За «старичка» отдельное тебе спасибо, — Артурович не дал закончить фразу. — А что касается «клиента», так я ведь тоже с тобой уже больше пятнадцати лет знаком. Правда?
— Правда.
— Тогда чему удивляешься? Или подобный срок не так впечатляет, как четверть века?
— Ну, да, Вы правы. Я как-то наше с Вами знакомство в расчёт не брал. Может быть потому, что видимся только виртуально? — и сам усмехнулся подобранному слову. — «Виртуально» — словечко из лексикона Интернет-игроков. Вот если бы общались в «реале» тогда бы проще привыкнуть было. Виртуал-реал…
— А какая разница? Или в реальном мире по-другому разговаривают? Или на языке другом? Я тебя сколько лет в гости зову? Ты же всегда занятой шибко, всё времени нет.
— Да это не из-за времени, это что-то другое… Заеду, Владимир Артурович, обязательно заеду. Я вот о чём спросить хочу. Как мне себя с Мережко вести?
— Ну, как… Натянув на голову чулок, а на ноги туфли женские, или, как со мной, водки упившись до беспамятства… Нормально общайся. Раз уж вы встретились, то, видимо, дальнейших соприкосновений не избежать. Вот и веди себя уверенно, чтобы он уверенность эту чувствовал. Тем более теперь Мережко за каждым твоим шагом следить будет.
— Каким образом?
— Что, каким образом? Ты же был у них в этом центре, сам всё видел своими глазами?
— И про это знаете? — «глазом на затылке» отсканировал Сака, пожимающего плечами. — Вы диалог, как Влад их контакты обзывает, имеете ввиду?
— Диалог это или лекции на заданные темы, не знаю, но информацию Мережко регулярно получает, и с этим не считаться нельзя. И потом, обрати внимание на название центра. Они не только прогнозы делают, они ещё и программируют ситуации. Вернее, не они сами, а те, кто через них на реальный мир воздействовать пытается.
— Они — это кто?
— Та субстанция, которая на связь с Мережко выходит. Не знаю, под какой маской они ему представились, думаю, вскоре, сам всё выяснишь. И помни. Ты, если дурацких выходок допускать не будешь, им не по зубам. Они знают, что ты «не совсем от мира сего».
— Даже так?
— Был бы ты им интересен, если бы не так. И Александру больше делать нечего, как на экспрессах Дальневосточных разъезжать, да фотографии раздавать первому встречному.
— Всё равно, неравенство сил на доске изначальное. Мережко относительно меня сведения получает, а кто мне, если что, поможет? На Вас, Владимир Артурович, могу, по крайней мере, рассчитывать?
— Можешь. Или я мало тебе помогаю? Главное отсебятину не городи, спросить лишний раз не поленись, тем более, свободно сюда выбираешься, в любое время суток. Что там, кстати, за дата на диске стоит?
— На самом диске?
— Да нет, в файлах. Седьмое октября, кажется?
— Вроде, есть такое число.
— Вот и обрати на него внимание. Может быть, не спроста написано.
— Ладно, обращу. И ещё… Во, блин, а эти «спортсмены» как сюда попали?
По течению реки, на перегонки с волнами, летела байдарка. Два члена экипажа, в оранжевых спасательных жилетах, в касках и с рюкзаками за спинами, отчаянно размахивали вёслами и, глазами размерами с шарики для игры в пинг-понг, в изумлении, разглядывали окружающий мир. Видимо, картинка для «спортсменов» была не совсем привычной или, скорее даже, совсем не привычной. Из серии: «И где это мы?..»
— Эй, туристы! — я приподнялся с дерева и помахал им рукой. Они разом резко обернулись на окрик, и, выпучив глаза, теперь уже, до размеров шаров из большого тенниса, принялись грести ещё чаще.
Что они, интересно, увидели?..
— Художник и Поэт, если они не графоманы, если они действительно Мастера с большой буквы, по определению не могут быть ни добрыми, ни злыми гениями. Порок и добродетель должны присутствовать в творцах в равной мере. И когда ангел у одного уха играет на флейте благочестивые наигрыши, а бесы в другое нашёптывают гадости, точно в морской ракушке рождается жемчужина. Эту жемчужину, позже, обыватели назовут шедевром. В сердце Мастера всегда бушуют страсти. Он грешит всю свою жизнь, и он же пытается оправдать собственные грехи. Его оправдания, в свою очередь, превращаются в гениальные строки или божественные в непостижимости мазки. Сугубо положительные люди не станут Мастерами, впрочем, как и сугубо отрицательные. Таков закон. Не знаю, к счастью или к сожалению?.. — Владислав поднял перед собой руки ладонями вверх, давая понять, что он действительно не знает, и присел на стул.