— Он за рулём был той тачки со стёклами тонированными?
— Он всегда Владислава Генриховича возит. Иногда Бориса вместе с ним, как сегодня. Я же говорю, водитель. У него ещё имя редкое, старорусское или старославянское, или древнегреческое, или какое-то другое древнее, сейчас постараюсь вспомнить. Богатырь такой был былинный. Как его… Сейчас…
— Илья или Добрыня? — выцарапал из памяти имена героев эпосов.
— Нет.
— Может, Одиссей, если древнегреческий герой?
— Ну, ещё Синбада вспомни… Евлампий, кажется…
— И что это за богатырь такой, Евлампий?
— Евлампий Коловрат, вроде…
— Может быть, Евпатий Коловрат?
— А, ну да, я ещё запомнил, что город основан греками — Евпатория, а богатырь наш.
— В твоём духе, — я тоже немного расслабился и махнул рукой, мол, пошли дальше зверюшек осматривать. — В машине уже, говоришь, этот Евлампий-Евпатий Владислава с Борисом ждал? Значит, раньше меня вернулся. Хотя, я на такси фактически без пробок и остановок домчался. Если, конечно, допустить, что водитель и Значок-2 одно и то же лицо.
— Кто это — Значок? — Роман перебил беспорядочное течение моих «мыслей вслух».
— Да так, лирический персонаж из прежней жизни. Я таким как ты был, ну, может, немного постарше, когда во всё это дерьмо вляпался. Тоже думал: «Во, прикольно!» Мне тогда один «геймер», если выражаться обозначениями вашей терминологии, встретился. Вокруг него чудеса творятся, крутой такой. А я и сам крутой. Магией занимался, себя избранным считал, кровью своей комаров и женщин кормил, гордился: «Какой я воин эзотерический, сам вампиров выращиваю, и сам их контролирую». Потом одной девчушке, не без помощи, конечно, «геймера», зрение восстановил. Мистика, но как «прикольно!» Святостью отдаёт. А потом вокруг меня люди стали умирать… Кто-то погибал, а те, кто в игре участвовал, сами себя жизни лишали. «Обезьянка играет пальчиками…» — я этими словами книгу свою первую начал. Ещё в начале всех событий. Ещё когда они «героически-забавными» казались. Когда повторял следом за писателями и философами всемирно известными всю эту бредятину о «необходимости внутреннего совершенствования». Индо-тибетскую философию приплёл, гороскопы, год чёрной обезьяны, катаклизмы и всё такое. И то, что сегодня Витьку убили, тоже продолжение всех этих обезьян, гороскопов, выходов в астрал, нагуалей, шамбал, махатм, игр в добрых и злых волшебников и «ДЕЛОРЫ», кстати, тоже. И выбираюсь я теперь из этого дерьма фактически в одиночку. Есть, конечно, помощники, но они либо сами в испражнениях по уши, либо думают, что помощь оказывают, а на самом деле вместе со мной ещё глубже закапываются, либо сознательно меня в новую помойку подталкивают. Такой вот выбор. И ты уже стоишь возле ямы помойной, осталось шаг сделать, и те же проблемы возникнут. Вот тогда станет по настоящему «прикольно». Как мне сейчас…
Ромка не поддерживал разговор. Шёл рядом и молча слушал мой монолог. Лишь изредка поглядывал на животных в вольерах. Потом вдруг остановился и повернулся в мою сторону.
— А ты, кстати, знаешь, что Владислав Генрихович тоже самоубийца?
Бац!.. Это что, опять Ромкины тараканы ожили? Я также развернулся к собеседнику и пару секунд соображал, как реагировать на подобное заявление. Ещё не хватало, чтобы пацан в Мережко зомби распознал.
— В смысле, не до конца самоубийца, — Роман говорил вполне серьёзно. — Нам Таурос рассказывал, что Мережко покончил с собой, но они его вернули назад на землю, чтобы он завершил начатое дело. Да и Владислав Генрихович об этом пару раз намекал.
— И что он говорил?
— Что там нет ничего страшного. Он после смерти общался со многими ранее умершими людьми, а потом ожил. Клиническая смерть.
— Борис мне те же песни пел давеча в электричке: «Там наши души уже ждут заботливые хозяева потустороннего мира, встретят с любовью, как горячо любимых детей и т. п.». Давно это произошло?
— Я толком не знаю. Несколько недель всего диалог посещаю. Тебе надо у какого-нибудь старожилы фонда поинтересоваться. Или самого Мережко спросить. Или Тауроса.
— Он-то скажет правду… Ты что, веришь этому «пришельцу»?
— Ну, я и раньше с ним всегда спорил, хотя… Хотя я со всеми всегда спорю.
— Заметил… Ты вот сам как считаешь, кто они — этот Таурос и вся его компания?