Квартиру Талолая Даниловича Талолаева можно было смело назвать хранилищем бесценной эзотерической, метафизической и прочей — ической научной и околонаучной литературы. Книги «жили» во всех помещениях трёхкомнатной квартиры на полках, антресолях и в шкафах. Сразу пришли на ум рассуждения бывшего фермера Пушкина (ныне практикующего тверского «тауросопродвинутого» экстрасенса Белого), о необходимом достаточном минимуме соответствующей печатной продукции. У Даниловича этот минимум вне сомнения присутствовал.
Талолаев проживал в квартире вместе с младшим сыном. Старший давно женился и уехал из дома. С супругой Данилович был разведён. Поэтому, пребывая вне всякой семейной суеты, мог себе позволить в спокойной обстановке принимать пациентов на дому. Он и принимал.
Миклуха ходил сюда не столько ради лечения, а скорее ради общения. Вроде как в Америке, где каждый соблюдающий определённые условности гражданин считает своею потребностью изливать душу личному психологу, так и Миклуха «корректировал кармическую незрелость» и плакался в жилетку парапсихологу.
О деятельности подпольной группы парень был осведомлён. В разумных, разумеется, пределах. Талолаев не очень охотно делился контактной информацией с пациентами. А так как я не являлся пациентом, то информационного табу в наших отношениях не существовало. Правда, ещё во времена первоначального знакомства Данилович пытался что-то измерить своей хитрой рамкой, но я дал понять, что подобные эксперименты не приветствую. Он успокоился и больше не приставал.
Мы спрятали обувь на высокий шкаф (огромный, вечно орущий, рыжий кот Соломон очень не любил гостей и запросто мог «пометить» легкомысленно брошенные башмаки) и прошли в зал.
Видеомагнитофон воспроизводил на экране телевизора какой-то мистический триллер с летающими на мётлах детьми-очкариками. Талолаев был одет в полосатую рубашку, заправленную в брюки. Чёрные усы и очки с крупными линзами подчёркивали и без того экстравагантный внешний вид хозяина квартиры. А ещё экстрасенс был замечательно трезв…
— Что за жуткий фильм смотришь, Данилыч? — я отвалился на спинку дивана и попытался уловить хитрую нить сюжета блокбастера.
— Как, что за фильм? «Гарри Потер», — хозяин уселся в кресло возле балконной двери и хитро переводил взгляд с меня на Миклуху, потом на экран, потом опять на нас с Миклухой. — Сказ о том, что нужно делать и где учиться, чтобы из нормальных английских детей получились ненормальные. Не видел раньше?
— Нет. Только реклама попадалась. Я, вообще-то, думал, это детское кино.
— Откуда же ты знаешь, что оно детское, если не смотрел?
— Я смотрел, — блеснул знаниями Миклуха. — Если-ф хотите, могу рассказать содержание.
— Нет, лучше я потом сам прокручу, — Талолаев щёлкнул дистанционным пультом, погасил экран и обратился ко мне. — Как в Москве дела? Чем занимаешься?
— Как всегда, борюсь с мукомольным производством.
— То есть, с мельницами, — толи для себя, толи для нас перевёл Данилыч. — И насколько успешно?
— С переменным успехом. Хлеб они как пекли, так и пекут.
— Заметно. Вид у тебя, прямо скажем, затравленный. Может рамкой замерить?
— Ой… — я только рукой махнул в ответ.
В принципе, разговор о ветряных мельницах продолжался около часа. Можно было привести его весь целиком, но понятно было, что это только прелюдия к настоящему общению. И когда Миклуха, вежливо попрощавшись, засобирался домой, мы с Талолаевым уже знали, что нужно делать дальше…
Я вызвался проводить парня до остановки, но дошёл лишь до ближайшего магазина, где и купил все недостающие компоненты для научной беседы об экстрасенсорике.
Данилович к моему приходу разложил на сервировочном столике соленья и прочую закуску. И когда я водрузил среди этой снеди первую бутылку водки, стало понятно, что наступает гармония.
— Охлаждать поставим или такую пить будем? — вопрос я задал, но ясно было, что по рюмкам мы разольём ещё тёплую жидкость.
— Такую, — утвердительно кивнул умной головой парапсихолог. — А ту поллитру, что ты на серьёзную литературу опрометчиво поставил, в холодильник уберём.
Действительно, другая бутылка удобно расположилась на толстенной книге с ярко раскрашенной обложкой. Название сей труд имел как раз соответствующее моменту: «Влияния пагубных привычек на кармическую структуру человека». Водка возвышалась над книгой точно монумент пагубным привычкам. Уверенно и гордо.
— Скажи, Данилыч, является ли пьянство пагубной привычкой? — наливая по «маленькой», крикнул я хозяину. Тот упаковывал «монумент» в морозильную камеру на кухне и оттуда заключил: