— Это наша «Прима», — прошептала мне в ухо Гуля. — Удивительный голос. И тембр необычный.
Фраза «необычный тембр», применительно к вокальным переливам в исполнении певицы, была сродни определению «неплохой запах» в отношении аромата дорогих изысканных духов. Романсы, которые она исполняла, были сами по себе неплохи, но неплохих произведений, как и неплохих исполнителей, наберётся десятки тысяч. «Прима» же превращала романсы в шедевры. К концу её выступления всё отчётливее проявлялась мысль о том, что следующий участник концертной программы, по закону жанра, должен быть ещё более талантливым и гениальным. Иначе гармония накроется дырявым кофром.
Лучше бы я так не думал. Лучше бы вообще сбежал заранее, потому что конферансье объявил именно мой выход. Ох уж эти виртуальные нюансы. Понятное дело, в реальном мире такая ситуация в корне невозможна. Там бы я вообще не пришёл на подобное провокационное мероприятие, потому что выступать со своим достаточно примитивным «городским романсом», после стандартных романсов в исполнении «Супер-примы», полнейшей воды идиотизм. Это как если бы Басков вышел на сцену вслед за Хворостовским. Или парикмахер Зверев после Стинга. Или президент России сменил бы юмориста Михаила Задорнова. И что оставалось делать? Я конечно побрёл…
— Всё нормально будет, не переживай, — подбодрила хлопком по спине Гуля.
Как же, нормально. Я даже представления не имел, что на сцене делать. По идее, в таких, случаях хотя бы разок прогон не помешал бы. Про репетиции вообще молчу. Гитару забрать у музыкантов, да традиционно спеть пару куплетов про осень какую-нибудь?
Однако забирать инструмент не пришлось. Все музыканты «Примы», во главе со скрипачом, остались на сцене.
— Вы не волнуйтесь, начинайте петь, — сразу подошёл вплотную последний. — Мы Ваш репертуар знаем, так что накладок не будет.
Вот так новость. Я свой репертуар не знаю, а они, видишь ли, знают. Взял в руки микрофон и, ничего не объясняя зрителям, сразу запел. Музыканты, как ни странно, действительно были знакомы с этой вещью, подхватили и помогли. К третьему куплету волнение прошло, и я даже пару раз рукой взмахнул. В такт. На коде скрипач изобразил такой продолжительный ля септаккорд, что публика повскакивала и принялась визжать. Мне они радовались или скрипачу, было не понятно, но то, что номер удался, являлось бесспорным утверждением.
Я приободрился и засандалил ещё пару песен. Ритмичную и лирическую. И опять почувствовал себя в теле Пола Маккартни в период расцвета популярности «Битлов». Настолько поведение зрителей не соответствовало адекватности моего нахождения на сцене. Они СКАКАЛИ, ОРАЛИ и ТОПАЛИ НОГАМИ!!! После такого приёма, стащить Андрея Школина с подиума было делом утопичным. «Маккартни понесло». Я бегал по сцене, принимал античные позы, изображал ликование и переживание. Теперь мне всё это нравилось! Угомонился только спустя пару часов. Поклонился, вместе с великолепно отработавшими музыкантами, благодарной публике. Спел на бис ещё одну песню под гитару. Опять вышли с ребятами на поклон. Наконец, небо разукрасили многочисленные красочные фейерверки, загрохотали салюты, и концерт завершился. Ура!
Первым поздравил Александр.
— Неплохо, неплохо, — он увлёк меня вниз по лестнице навстречу жаждущим общения и автографов поклонникам. — Теперь ты можешь по праву считаться одним из нас. Люди тебя признали и полюбили.
— Быть одним из вас — это почётная обязанность?
— Не умничай, — не зло ответил местный старейшина. — Принимай букеты и поздравления.
Уже потом, когда я пожал несметное количество рук, расписался на сотнях клочках бумаги и собрал в охапку живые цветы, подошла Гуля, и мы втроём отправились в моё новое жилище. Весь путь занял минут двадцать, в процессе которого меня постоянно окликали и приветствовали расходившиеся по домам горожане. Приятно…
— Конечно, приятно, — прочёл мои мысли Александр. — В России-то твоё творчество до сих пор особо никому не нужно, а у нас, сам видишь. Завтра студию покажу, сможешь новые треки прописать. Свежее что-нибудь сочинил?
— Сочинил… У вас здесь и студия профессиональная в наличии имеется?
— Ты мне не веришь, что ли? — мужчина с иронией в голосе обратился к молчавшей до сей поры Гуле. — Всё-таки Андрей ещё не до конца растормозился. Несмотря на твою помощь, — и опять в мою сторону. — В Приюте есть всё, что необходимо творческому человеку для реализации этого самого творческого потенциала. Если же чего-то в наличии не окажется, то подскажи, непременно достанем. По блату.