— И об этом мне Гуля тоже сообщила. Что ж не коснулась-то меня Хатурабжа? — вспомнил события прошедшей ночи.
— Не знаю, — пожал плечами Александр. — Может в другой раз передумает?
— Это через месяц, что ли?
— А у тебя есть выбор? — мужчина, наконец, сменил позу и повернулся ко мне вполоборота. — Если есть, выбирай.
Каравай, каравай, чего хочешь, выбирай. Или кого хочешь?..
— Хорошо здесь у вас, конечно, спокойно, — сбил щелчком с плеча ещё одного муравья. Чего они сегодня меня так любят? — А каковы мои перспективы, если придётся в городе задержаться? Помимо того, что Приют Бессмертия в качестве бомбоубежища предоставляется?
— Нормальные перспективы роста. Как в любом солидном предприятии. У тебя сейчас главная задача научиться безболезненно входить и выходить из Приюта, невзирая на различные внешние препятствия, как то — нехорошие агенты, пришельцы и многочисленные чуды-юды. Учителя здесь, поверь мне на слово, квалифицированные, и если не будешь тормозить, многое постигнешь. И не только входить-выходить.
— Это действительно реально сделать?
— Действительно реально.
— И сколько времени займёт обучение?
— Всё от тебя зависит. При удачном стечении обстоятельств, мог бы уже вчера, вдруг и сразу, превратиться в золотого медалиста.
— У меня «вдруг и сразу» не получится. Уже не единожды проверенно. Я другим могу «вдруг и сразу» подсобить, сам же всего добиваюсь через падения и шишки на лбу.
— Вот поэтому, наверное, Хатурабжа и передумала.
С возвышенности отчетливо просматривалось, что город разбит на разноцветные сектора. В цветовой гамме района, где находилось моё временное жильё, доминировали мягкие светло-зеленые тона. Видимо, спальный район… И тут я вспомнил, где раньше слышал имя этой загадочной негритянки. Точно. Это же кодовое слово при вхождении в транс во время диалога для участников группы Мережко. Хатурабжа! И следом Таурос появился на месте Владислава. Значит, пришельцы общаются с великаншей. И не просто общаются, они каким-то образом вместе участвуют во всех этих так называемых диалогах!.. Не стал делиться своей догадкой с Александром. На всякий случай не стал. Спросил его о другом:
— Ты мне теперь, по прошествии стольких лет, можешь объяснить, с какой целью я познакомился с Измайловым, Дановичем, Саком и Мережко?
— Могу, — Александр сидел с серьёзным лицом. — Но прежде хотелось бы твои версии выслушать.
— Мои версии… — я вспомнил Игоря. Его уверенный и чуть насмешливый взгляд. Его манеру с первой минуты общения навязывать собеседнику «единственно-правильную» точку зрения на предмет разговора. — Знаешь, я часто вспоминаю тот эпизод, когда ты ударил Измайлова в его собственном офисе, в присутствии посторонних. Как потом Игорь изменился. И то, что произошло с ним и Лолой, по всем раскладам, лежит и на моей совести тоже. А потом был Саныч… — замолчал и словно опять увидел фигуру Дановича в момент, когда он остановил машину и спустился по песку к морю. — Для тебя всё это какая-то не до конца понятная мне схема действий. Ты, безусловно, шлифуешь необходимые детали, выполняешь, скорее всего, важную миссию, до понимания грандиозности выполнения которой я своими слабыми мозгами не дозрел, да и вряд ли дозрею. Но в жертву приносятся живые люди. И я своими действиями вольно или невольно подталкиваю их к трагическому финалу. А ты изначально напрямую, а теперь косвенно этому потворствуешь. У меня версий много было. За эти годы о разном передумал. Но версии все почему-то одна мерзопакостнее другой. Может быть, ты оптимизма добавишь?
— К трагическому финалу Измайлов и Данович подтолкнули себя сами. Владимир-то не пулю себе в висок пустил, а до Приюта добрался. И ты добрался. И многие другие добрались. Во многом, кстати, благодаря моему «косвенному потворствованию». То, что первые двое являлись личностями незаурядными, факт неоспоримый. Но просто незаурядности недостаточно, чтобы сюда попасть. Каждому из вас был предоставлен шанс. Вот и смотри, кто и как своим шансом распорядился.
— А что, вариант безальтернативный? Либо в Приют, либо в петлю?
— Да с чего ты взял? Игроки сами подобную цепочку выстроили. Один из первых претендентов в своё время смалодушничал, за ним все остальные фатализмом заразились. У тебя же перед глазами примеры Сака и Мережко. Причём один из них уже давно здесь, а другой ещё на подходе.