— Ага, тишина. Задаром… А я всё думал, когда эту фразу от тебя повторно услышу… Впрочем, принять твои объяснения, очень удобная позиция, — прошептал под нос и уселся на прежнее место. — По крайней мере, вполне глянцевые аргументы для задабривания собственной совести.
Вот и весь разговор. Другое что-то предполагал услышать, кроме стандартного набора оправданий для мухи попавшей в паутину и пригласившую в эту самую паутину знакомых букашек: «Подлетайте, гости дорогие, здесь такой замечательный блестящий гамак, вместе покачаемся». Или раскаяния паука хотел лицезреть?
— То есть ты хочешь, чтобы я остался? — спросил совсем уже меланхолично.
— Ну, я бы, конечно, хотел, однако, выбирать тебе.
— Сэйшен, по случаю прибытия Луиша, состоится? — спустил лифт совсем на другой этаж.
— Нет. Не каждый же день концерты организовывать.
— Это хорошо. А-то мне необходимо некоторое время одному побыть, с мыслями собраться.
— Ел сегодня, что-нибудь?
— Пока нет.
— Пойдём в город, покажу, где продукты взять или горячего перекусить.
— Пошли.
Спуск с холма и прогулка до городских окраин заняли минут пятнадцать. Мы обогнули пару кварталов и свернули на аллею, по обе стороны которой зазывали вывесками несколько десятков кафе и ресторанов. Выбрали рыбное название «Сказки Макропода» и поужинали речными продуктами.
— Река тоже где-то рядом протекает? — обглодал полосатого окуня и выплюнул кости в тарелку.
— В той стороне и река и озеро, — Александр махнул рукой куда-то в неопределённость.
— Я там, значит, ещё не был. Только до фермеров добрался. С Анджеем-поляком познакомился.
— Анджей не фермер. Он у нас пограничником служит, — улыбнулся мужчина.
— То-то я и гляжу, что он второй день гостей встречает. А что ещё входит в круг его обязанностей?
— Ничего, только встречать новеньких и вести контроль прибывших-убывших. Ну и ещё представительским голосом сообщать, что гостей города уже ждут.
— Здорово! А за входом через «глазок» наблюдает?
— Наблюдает, но чаще ему подсказывать приходится.
— В гости меня звал, обещал наливкой угостить.
— Вот потому-то и подсказывать приходится. Ты смотри, с наливкой его поосторожнее…
После ужина расстался с Александром и побродил по улицам. Затем ещё раз вернулся на Аллею Угощений, выбрал бутылку вина, сыр и виноград и понёс всё это домой.
Спать лечь решил пораньше. Перенервничал за день, и теперь мозги настойчиво требовали покоя. А так как покой и проекция несовместимы, решил просто выспаться. Без всяких осознаний и выходов. Выпил стакан вина, попялился в «глазок» и отрубился.
— Если воспринимать опоздание, как закон сохранения принципов, то ты не опоздал. Ты просто поступил правильно. Время застенчиво, а принципы пытаются овладеть временем, чтобы потом, стандартно поцеловав, отвернуться на другой бок и преспокойно уснуть. Плодом подобных любовных отношений является безответственность, или по-другому, правильная манера поведения. Зачем же ты пришёл сейчас, когда Сова уже держит моё тело в когтях?
Хищник не поднимался со своего места несколько суток. Вороны ждали, образуя четырёхъярусный амфитеатр, но Сова не спешила. Сова терпела.
Человек пришёл на этот раз сам, но всё равно не один. Он стоял возле клетки и внимательно смотрел на неподвижное, хотя всё ещё живое тело зверя.
— Любая песня нуждается в многократном повторении. Песня хищника не является исключением, малыш. Но существуют определённые правила её исполнения. Ритуал. Ты можешь импровизировать, менять ноты, слова, однако ритуал исполнения должен остаться в первородном виде. Ты пришёл, чтобы послушать песню, не так ли?