— А если во время очередного «получения информации» исчезнет всё население Земли?
— Население может исчезнуть и от столкновения с кометой, и тогда неважно будет, спокойно и размеренно ли мы жили и не обижали ли своих соседей. А вот если вовремя выйти на новый этап развития, то катастрофу предотвратить будет вполне по силам.
— Но ведь, говоря твоими словами, катастрофа — это такой же катаклизм во благо цивилизации. Зачем тогда предотвращать столкновение?
— Ты маленько недопонял, — Измайлов вновь отошёл от стола и прошёлся по кабинету. — Любое неординарное действие рождает противодействие, и это тоже одно из условий развития цивилизации. Вспомни, как весь мир боролся с Гитлером, как противился распространению коммунизма. Это другой закон. Если люди достигнут определённой ступени развития, они непременно станут вести борьбу за выживание, бороться с этой самой кометой. Это ли не стимул для дальнейшего прогресса.
— Значит, всё-таки, именно противодействие — есть главный двигатель истории?
— Пусть будет так. И что? Я ведь всё равно прав?
— Ну а если, несмотря на все старания, люди всё-таки не смогут спасти Землю и, следовательно, себя?
— Тогда — закономерный конец. Получается, человечество не успело достигнуть уровня, необходимого для самозащиты, — собеседник на секунду взглянул мне в глаза. — Возможно, так бесславно заканчивала своё существование уже не одна цивилизация, — он опять оживился и зашагал по периметру помещения. — Резюме: чем большее число раз мир встряхнётся переменами, тем меньше у человечества шансов кануть в забвение. Согласен?
Я налил ещё стакан минералки, и не столько пил, сколько, пользуясь короткой передышкой, старался переварить информацию. Ну, предположим, ты добьёшься своей цели. Станешь личностью, с которой все будут считаться. Убедишь народ поддержать тебя. Если не согласятся, заставишь. В конце концов, заваришь кашу, которую будет расхлёбывать не одно поколение, при современном опыте развития идеологии и науки это вполне возможно. И что? Ты обрекаешь себя на неприятие и вражду всего мира. То есть, ты своими действиями сознательно вызываешь противодействие, пусть даже нужное для прогресса, становясь его — противодействия, жертвой. Герой, ополчивший против себя мир, ради спасения этого мира? Тебе это ничего не напоминает? Человеческая жизнь — всего лишь миг? Согласен. Это, как в песне поётся: «Есть только миг, между прошлым и будущим…» И в этот миг ты не почувствуешь пользы от грядущих перемен. Ты почувствуешь эйфорию от вседозволенности власти и грязь обиды тайных плевков в твою сторону, в борьбе с которыми и потратишь остаток дней, пока тебя не убьют подосланные убийцы, или ты сам не сведёшь счёты с жизнью. Хотя, возможно, умрёшь своей неспокойной смертью. Будущее вспомнит тебя упоминанием в летописи и, может быть, это будет будущее, которое создал ты при помощи своих катаклизмов и своего самосожжения в настоящем. Так стоит ли игра свеч? Или ты подобен тем революционерам, что умирали с верой в светлое будущее, а их деяниями в настоящем пользовались различные «Ленины»? История запомнит тебя не как Ленина, со всеми его отрицательными и положительными качествами, а как простого бомбометателя-террориста, верящего в конечные идеалы добра и справедливости. Будущее и настоящее связаны воедино только в глазах вечности. Нам же — простым смертным, довольствующимся подножным кормом сиюминутных событий, остаётся лишь одна лазейка для братания с этой самой вечностью — слабая попытка веры в бессмертие наших душ.
Вслух я, разумеется, ничего не произнёс. Измайлов прекратил хождение по кабинету и теперь просто стоял возле окна, крутил цепочку.
— Кажется, ко мне подъехали, — он посмотрел вниз с высоты второго этажа на улицу. — Извини, работа.
— Понимаю… — допил минеральную воду и поднялся с кресла.
— Звони, ближе к праздникам. Придумаем что-нибудь с твоей музыкой.
— Хорошо, позвоню.