— Неужели?! Проснулся?! Ура!!! Присаживайся, я уж тебя обслужу, не поленюсь. Кстати, почему холодильник такой пустой? Деньги кончились?
— Угу, — кивнул головой я, — кончились. Как кончается всё самое интересное.
— Занял бы у меня. Сочтёмся потом…
— А если не сочтёмся, ты меня в лягушку превратишь?
— Какой от лягушки толк? От лягушки никакого толку нет. Я бы тебя в полезное животное превратил. В канарейку, например.
— Какая же польза от канарейки? — проглотил, не жуя, жёлтый яичный глаз.
— Поёт красиво.
— И главное правильно поёт.
— В смысле? — не понял потенциальный «превращатель».
— Песни, говорю, поёт правильные. Измайлову тоже понравилось. Бы. Это «бы» я сознательно произнёс отдельно.
— Кстати, во сколько ты к Измайлову собрался? — Александр пил очень крепкий кофе мелкими глотками.
— Он предупредил, чтобы раньше часу дня не появлялся. К нему важные люди придут. Встреча какая-то серьёзная.
— А с тобой встреча, как бы, не серьёзная.
— Как бы, видимо, нет. Калибр не тот.
Мой гость ковырнул вилкой пустую сковороду, затем отложил эту вилку в сторону:
— Придётся его планы немного нарушить. Преподнесём сюрприз. Вместе поедем.
— Куда поедем?
— К Измайлову.
Я, в свою очередь, положил вилку на стол, поднял правую руку и, три с половиной раза чесанув за ухом, глубокомысленно произнёс:
— А-а… Ну да…
— Мы давно с ним не виделись. Думаю, обрадуется, — и Александр, отбивая ритм пальцами по краю стола, запел:
— Мы с вами встретимся, теперь уже случайно… Да и я, если честно, по нему соскучился. Серьёзно.
— А что до часу делать будем?
— Зачем нам до часу ждать? Пораньше поедем, часов в одиннадцать. Ну а насчёт денег, серьёзно, дать тебе сколько-нибудь?
— Не нужно. Помнишь, у Шукшина в «Калине красной», главный герой произносит: «Руки, ноги у меня ещё целы. Магазинчик какой-нибудь я смогу подломить». Так или примерно так.
— Ты что несёшь? Какой магазинчик?
— Это Шукшин, классика. Не я придумал. А если серьёзно? Ты бы, если хотел помочь, положил бы деньги «незаметно» под подушку, а я бы потом «случайно» нашёл.
— Сам придумал или тоже Шукшин? — Александр озадаченно посмотрел в пустую чашку из-под кофе. — Ну и фрукт. Цитрусовый. Незаметно. Под подушку…
— Между прочим, мне Измайлов работу предлагает. Думаю, хорошо платит. На скупого Измайлов не похож. Вот отнесу ему сегодня тексты песен, глядишь, ему понравится, он из меня поп-звезду вылепит, типа Николаева. Волосы отпущу. Бабки лопатой начну грести, тебе долг отдам. Кстати, а где ты деньги берёшь?
— Напёрстки на рынке кручу.
— Я так и думал.
— Что, не веришь? — Александр перевернул вверх дном три фарфоровых бокала, скатал из хлебного мякиша большой шарик и накрыл его одним из бокалов. — Видел, куда положил?
— Видел.
— Теперь смотри внимательно, — он принялся двигать бокалы наподобие напёрстков. — Я приехал из Америки на зелёном велике. Велик сломался, я здесь остался. Оп — ля… Под каким шарик?
Я смело указал на один из бокалов, куда точно закатился хлебный мякиш. В общем-то, вся манипуляция производилась довольно медленно, даже неуклюже.
— Ты точно уверен?
— Точно, — пожал плечами.
Александр медленно, медленно приподнял бокал. Шарик был там.
— Ну, ничего себе. Сам не ожидал. Как в том анекдоте про внутренний голос, — я несколько удивлённый, но всё же довольный успехом, виновато развёл руки.
— Да, в первый раз со мной такое, — он, точно не веря своим глазам, изумлённо вертел в руках и со всех сторон разглядывал злополучный бокал. — А ведь всё проделал, так ловко.
— Если честно, — я подбирал слова, стараясь не задеть самолюбие «фокусника», — ну, не слишком ловко.
— Даже так? Что ж, видно старею, старею. Утрачиваю былую форму… — Александр, поджав губы, покачивая в воздухе «несчастливым» бокалом в левой руке, правой не спеша, друг за другом, приподнял два оставшихся бокала. Под каждым из них находился точно такой же шарик из хлеба.
— О, ё… Мать тво… Тьфу!.. — я в сердцах сплюнул на пол и облокотился на спинку стула. Отвёл взгляд от стола, затем опять посмотрел на шарики.
— Поставлю ещё кофе, — Саша встал и подошёл к плите.
Когда отвернулся, я взял все три шара в руки и внимательно исследовал их. Хлебные колобки были идентичными. Совершенно одинаковыми по размеру и по форме. Кроме того, линии на стыке слипшейся массы у всех троих находились в одном и том же месте. Точно три глобуса, три одинаковых глобуса лежали на моей ладони. Тьфу!..