— Нет, спасибо, — мой чай оставался нетронутым. В голову прокралась одна назойливая мысль. С похмелья всегда мысли в голову приходят. Я попытался как-то её оформить, собрать, связать в целое… — Значит, насколько я правильно понял, тяжёлая болезнь не поддаётся лечению со стороны? В более сложную форму переходит?
— Тебя что-то беспокоит?
— Да нет. Меня интересует такая болезнь, как потеря зрения. Возможно излечить её при помощи внешнего воздействия?
— Вернуть зрение можно. Болезнь изгнать нельзя.
Я смотрел в глаза Сака. Он выдерживал взгляд. Его глаза внимательные и в то же время равнодушные. Седые волосы, но, глядя на его лицо, разве скажешь, что это лицо старика?
— И что ждёт человека, который, в результате лечения, обрёл дар видеть?
— Ты приводишь конкретный пример или спрашиваешь «вообще»?
— Ну… Скажем… Да. Всё-таки, конкретный.
— Во многом, всё зависит от самого человека. Но чего-то хорошего ждать, стоит вряд ли. Могут возникнуть тяжёлые формы онкологических заболеваний. Может быть, что-то другое. Может умереть. И смерть надо рассматривать, как избавление от более худшей участи. Ты о своём знакомом говоришь?
— Да, — я растерянно закивал головой.
Сак развёл руками:
— Возможно, твоему знакомому лучше было оставаться незрячим. Ты можешь рассказать поподробнее?
— А что ждёт человека, который провёл лечение? — «не услышал» вопроса Владимира Артуровича.
— Тот, кто лечит, наносит вред себе тоже. Может даже возникнуть ситуация, когда больной прозреет и преобразует болезнь, а врач, в свою очередь, наоборот заболеет. Если только не распознает и не преобразует её, в свою очередь, так же. Или… — Сак сделал паузу.
— Или? — повторил я машинально.
— Или не подставит третье лицо.
— То есть?
— То есть, произведёт лечение через посредника. Многие «целители» это практикуют.
Я несильно ударил по столу пальцем. Затем, через некоторое время, ещё. Затем ещё и ещё, пока отдельные удары не превратились в барабанную дробь. Гулкую и торжественную.
— Я Новый Завет читал… Христос тоже больных исцелял… Ведь, если верить Вам, этим Он только усугублял положение исцеляемых? Да и своё тоже?
— Своё положение Спаситель усугубить не мог. Он и так на себя все грехи мира взвалил. А что касается больных, то это случай особенный. Не сейчас о нём говорить.
— Но, ведь… — я замолчал и, увидев, как хозяин дома просто покачал головой, отвернулся к окну и упёрся взглядом в стоявшего под окном Артура.
Артур махал хвостом. Взмах влево, взмах вправо. Влево, вправо. Влево, вправо… Чисто выметенный двор, бесславно удравшие петухи. Влево, вправо. Влево, вправо… Что-то подобное я уже слышал от Александра, но тогда всё звучало в другом контексте. Влево, вправо. Третье лицо. Влево, вправо. Что ты здесь стоишь, овчарка? Что тебе нужно? Влево, вправо. Влево, вправо…
— Так кто же, всё-таки, из твоих знакомых, восстановил зрение? Слышишь, Андрей?
— Кто? — повернулся назад к хозяину, сделал движение губами, зачем-то оглядел печку. — Я, наверное.
— Даже так?
— Да нет. Это я образно… А что, те, кто проводят сеансы лечения, не понимают, не отдают отчёта в своих действиях? Экстрасенсы, целители, парапсихологи, всякие служители космоса и прочие?..
— Ну почему же? Многие понимают, но гораздо большее число подобных «чародеев» — нет. Первые используют свои возможности в личных целях, вторые просто глупцы. Каким раньше был я. Мне тоже доставляло удовольствие ставить людей, как тогда казалось, на ноги. Раз! И человек здоров. Забавное зрелище и, кроме того, отдаёт некоей святостью… — хозяин дома опёрся локтями о край стола. — Есть ещё третьи. Те, которых заставили лечить больных людей, предварительно научив, как это делать.