Я зашил брюки чёрными нитками (хозяин в это время подтрунивал над псом за то, что тот разорвал гачину) и, включив в гостиной утюг, стал старательно наглаживать стрелки. Когда закончил, у меня в запасе оставались ещё полчаса.
— Ну что ж, быстро управился. Теперь обязательно успеешь. Сегодня будний день, народу не много уезжает, автобус пустым прибудет. Пойдём, провожу.
Под потолком неба скакали облака. Стрекотали какие-то кузнечикообразные. Открыв ворота, вышли на улицу. Я первым, хозяин с собакой следом. Дверь осталась открытой. Присев на корточки, поглядел в умные глаза Артура и погладил двумя руками голову. Пёс высунул язык и посмотрел вопросительно в сторону Сака.
— Ничего, ничего. Он с тобой прощается, не гляди так. Это он вошёл не поздоровавшись, а уходит, как подобает вежливому человеку, — он улыбнулся, потянулся и повторил. — Че-ло-ве-ку.
— Владимир Артурович, всё хотел вас спросить. Почему у вас фамилия корейская? Вы ведь не кореец? — я продолжал сидеть на корточках.
— И кто же я, по-твоему?
— Ну, не знаю. Русский может быть?
— Родом я с Сахалина, а там много корейских семей живут. Может быть, что-то, где-то… — он покрутил ладонью.
— А ещё вопрос, напоследок?
— Ну?
— Вы во сне летаете?
— Ну, бывает… Иногда.
— Иногда? Иногда… А что такое белый ветер?
— Белый ветер? У-у… Это такое… Как бы тебе объяснить-то? — Владимир Артурович посмотрел в небо, где облака всё настойчивее атаковали солнце. — Белый ветер, это один из ветров. Один из многочисленных ветров. А если точнее, белый ветер — это белый ветер.
Глава 14
Ведь, мы живём для того,
Чтобы завтра сдохнуть.
Ля-ля-ля…
Среди выводов, которые я для себя сделал по итогам поездки в деревню, один представлялся наиболее ясным: «Всё — говно». Зачем ездил, о том даже не спросил. Да и вспомнил только на выходе. Мало того, что не имел ничего своего, так ещё и потерял то, что было. Ха-раз-шо…
Я сидел пьяный вдрызг в каюте «Люкс», поставленного под гостиницу на пристани Речного вокзала Красноярска, теплохода «Композитор Прокофьев». Сидел не один. В компании Владислава Скворца. Скворца по фамилии, по прозвищу и вообще… Плюс Наташа, Кристина и ещё кто-то, сразу не разберёшь. Все были примерно в одинаковом состоянии. То есть в меру. В меру весёлые, в меру пьяные и в меру одетые. Все чего-то пели и пили. Посылали кого-то поминутно за спиртным и зачем-то ещё за женщинами. Причём, продолжалась веселуха уже около недели, с момента моего возвращения в город. Не прерываясь.
Скворец, вместе с несильно целомудренными Натальей и Кристиной, залетел ко мне в гости среди ночи и с порога заявил, что Кристина может исполнить песню о неразделённой любви, один в один, как Эдита Пьеха. Причём, предложил оценить исполнительский талант не совсем юного дарования прямо на месте. Перспектива прослушивания репертуара Эдиты Пьехи в два часа ночи на пороге собственной квартиры не радовала. Вышли на улицу. Песня понравилась. Не только мне, но и соседям. Свой восторг от присутствия народной артистки Советского Союза под своими окнами они выразили в виде нецензурной брани и пожеланий увидеть поскорее сотрудников самых любимых в народе органов в мире.