Когда хищника опустили в клетку, он улёгся в угол и сразу же забылся в глубоком, похожем на падение в пропасть, волчьем сне.
Глава 16
Но есть простые имена:
Лолита, Музыка, Дорога.
И жизнь — не западней порога.
И смерть — не северней окна.
— Здравствуй, Лолита, — я стоял возле открытой двери и в чёрных глазах женщины пытался отыскать знакомые полутона.
— Здравствуй, — её глаза блестели. — Опять, вначале по телефону позвонил, проверил?
— Опять, — вошёл в квартиру и закрыл за собой дверь.
В квартире произошли некоторые изменения. Появились — новая мебель, качественная видеоаппаратура и другие предметы быта. Лола осталась прежней.
Я плюхнулся в глубокое кресло и вытянул ноги. Хозяйка мягко, по-кошачьи, устроилась на диване — напротив, поджала ноги и укуталась в халат. Некоторое время разглядывал её. Разглядывал внимательно. Разглядывал пристально. Каждую чёрточку. Каждую знакомую деталь. Ища изменения. Ища и не находя.
— Почему молчишь? — она перехватила взгляд.
— Пытаюсь найти что-то…
— Что именно?
— Пока не понял, но что-то важное.
— Где ты был, всё это время?
— Рядом.
— Я так и думала. Кофе хочешь?
— Хочу, — соврал я и, закрыв глаза, стал ждать, когда хозяйка приготовит названный напиток. Закрыл глаза и расслабился.
Запах кофе покинул территорию кухни и вечерним туманом прокрался в комнату. Коричневый туман. Тяжёлый. Повсюду, повсюду. Я не люблю кофейный туман. Я люблю просто туман. Белый. Мокрый. Утренний…
Помнится, в этой комнате гуляла мышь. Наглая и серая. Что-то она такое грызла? Что? Что? Стоп. Точно. Она грызла закат. Закат в комнате Лолиты. Зачем Лоле закат? Почему не восход? Только не говори, что это я запустил в квартиру мышь. В твою квартиру, Ло-ли-та… Не веришь? Игра в ромашку. Веришь, не веришь… Опять не веришь? Ну, что ты, верю, Андрюша. Андрюш…
— Андрюша?! Андрюш… Уснул, маленький? — Лола сидела передо мной на корточках. Голос мягкий, вкрадчивый. На журнальном столике, возле кресла, дымились две чашечки чёрного кофе. Неужели уснул?
— Бр-р… — встряхнул головой и взял лицо женщины в свои ладони. — Устал немного, кажется. Даже сон успел увидеть.
— Хороший сон? — она положила свои руки поверх моих. — О чём?
— О тебе.
— Врёшь, конечно, — губы сложились в улыбку, как бы дополняя: «Даже если врёшь, всё равно приятно».
— Вот, вот… Такая женская судьба, — Лолита скосила глаза в сторону столика. — Кофе остывает.
Я некоторое время удерживал её лицо, разглядывая каждую волосинку бровей, каждую морщинку возле больших, живых глаз. Затем освободил руки и взял чашку с пока ещё горячей, освежающей жидкостью. Сделал несколько глотков и поставил чашечку на место. Лола за это время вновь переместилась на диван и сидела, развалясь на подушках и поджав ноги.
— Это всё Измайлов купил? — окинул я взглядом комнату.
Она в ответ просто кивнула головой.
— Ты с ним часто встречаешься?
— Каждый день.
— И где он сейчас?
— Не знаю, — посмотрела на настенные часы. — Игорь вот-вот должен подойти.
— Должен подойти сюда?
— Конечно.
Я сделал резкий выпад туловищем вперёд и, вытянув руки, упал на диван рядом с женщиной.
— Ну, и как он тебе?
— В каком смысле?
— В смысле общения, — по-пластунски подползал всё ближе и ближе.
— Так же, как и ты…
— В каком смысле?
— В смысле общения, — Лолита улыбнулась, и глаза у Лолиты чёрные, чёрные…
Я обнял её за талию, подтянулся и оказался над женщиной, лицом к лицу. Дыхание непроизвольно остановилось, и губы захотели почувствовать знакомый вкус.
— Ло-ли-та…
Игра в кошки-мышки, точнее в удава и кролика. Удавом на этот раз был я. Нарочно распалял себя до состояния, когда появляется желание проглотить жертву. Одна рука нежно гладит черноту волос, а другая борется с искушением сильнее сжать горло. В неподвижных зрачках женщины видел отражение своих зрачков. Зрачки увеличивались — отражение умножалось — Лолита ждала…
Я засмеялся, отпустил руку, прикоснулся губами к щеке и приподнял голову, чтобы видеть её лицо целиком.
— Как он себя чувствует?
— Кто?
— Игорь Сергеевич. Слышал, сильно изменился?
И вместо ответа — звонок в дверь.