Наконец, Вадик закончил «очень серьёзные разговоры» и подошёл к машине. Поглядел в очередной раз на помятое крыло, выругался, пнул по колесу и протянул руку:
— Привет. Вот ещё забот прибавилось, машину ремонтировать. А на чём я всё это время ездить буду? На метро, что ли?
— Что? На метро западло? — я ухмыльнулся и тоже глянул на крыло. — Полезная вещь. Общение с народом непосредственное, так сказать…
— Ага. Мне общения как раз и не хватает. Мне эти общения уже вот где сидят, — он ударил легонько ребром ладони себе по шее. — Целыми днями только и делаю, что общаюсь, общаюсь… Кстати, ты про Измайлова-то уже слышал?
— Что слышал? — по спине пробежала ящерица.
— А… Не слышал, — украинец снял солнцезащитные, фирменные очки и посмотрел в сторону гостиницы. — Сегодня. Ночью. С моста. На машине. Вот такие дела…
— Что? Ты толком объясни. Что с моста на машине?
— Просто с моста на машине, — Вадик повернулся ко мне. — На большой скорости пробил ограждения и в Москву-реку…
— И что? — ящерица никак не хотела понимать.
— И всё, — мой друг опять надел очки. — Раз и всё. Наверное, пьяный был, как всегда. ГАИшники говорят, что он два квартала под сто пятьдесят шёл. Сейчас уже в морге. Женщина с ним какая-то… Впрочем, в морг увезли лишь то, что от них осталось. Удар сильный. Больше я ничего пока не знаю. С утра на том месте, где он ограждение пробил, ментов и ГБешников полно было. Я как раз мимо проезжал.
— … твою мать! Вот и всё… — я стоял и смотрел на Вадима, но так, словно сквозь него. Да и действительно, сквозь него. Дважды два — семь. Ранняя пташка клюёт небесные орешки. Чьи орешки? — Когда, ты говоришь, он?..
— От ментов слышал, что под утро. Примерно, часа в…
— Часа в четыре?
— Да, где-то так. А что?
— А ты знаешь, кто был с ним в машине?
— Кто?
— Лолита, — достал из кармана связку ключей и бросил на капот. — Лолка. Я у неё дома ночевал. Сегодня…
Вадик удивлённо, сквозь очки, посмотрел на меня. Затем, ничего не говоря, достал сигарету и закурил. Пускал клубы дыма и продолжал молчать. Я пошарил рукой в сумке, достал пакет с фотографиями и отделил одно фото.
Жизнь по спирали? На самом деле? Смена декораций? Вакансия? Игра? Руки напряглись, чтобы порвать лишнюю карточку…
Хлопья белого снега летом. Бумажный снегопад. Фотография, разорванная на миллион белых снежинок. Ветер. Вьюга… Или белые перья падающей птицы? Улетающей птицы? Жизнь по спирали… Слабость в силе, сила в слабости. Кто придумал снег? Снег летом…
Ну что? Прощаться не будем? Скоро свидимся? Выходи Лола, девочка моя, вампирёныш новыми сказками вскормленный. Слова, слова…
Слова первые — слова последние. Фотография разорванная — фотография выдуманная. Человек на фоне снегопада. Разорвать?..
Я ещё раз вгляделся в знакомое лицо. Затем аккуратно вытянул три другие фотографии и накрыл ими портрет Измайлова. Все четыре фото вернул обратно в пакет, а пакет опустил в сумку:
— Намбо-ван.
— Что? — встрепенулся Вадик.
— А ничего. Всё ништяк… Ван, ту, фри… Миллион. А ветер дует и дует в дудку. Дует и дует…
— Что?!
— Я говорю — миллион. А ты думал сколько?
Украинец снял очки и посмотрел озадаченно. На то, как я несу всякую чушь. На то, как по-идиотски хлопаю глазами. На то, как просто стою и улыбаюсь. Как просто стою и улыбаюсь. Просто стою и улыбаюсь. Стою и улыбаюсь…
Улыбаюсь я.
1993–1994 г.г. Красноярск, Париж.
Прелесть вторая
Когда плачут волки, просыпаются совы
Огонь сожрал тузов, как зиму март —
Всё те же навороты «русских горок».
Но в новом стосе больше красных карт,
И я, пожалуй, выберу шестёрок…
Глава 17
Осень на часах в ярко-красных бархатных погонах,
Осень на лице в печали мокрых паутин.
Разрисуй мне небо теплым колокольным звоном,
Я давно отвык от мелом писаных картин…
Коридоры, коридоры, коридоры… Бесконечные рукотворные лабиринты. Достойное воплощение гениальной практичности. Кто-то же их придумал. Как имя того ценителя прекрасного, спроектировавшего первые тюремные коридоры?
Скрип открываемых и закрываемых железных дверей похож на скрип тяжело-груженного состава, трогающегося с места, набирающего обороты и устремляющегося в путь. Кольцевая линия, пассажиры все в сборе, гудок… И сразу вслед за гудком начало кинофильма с меняющимися актёрами, но одним и тем же сценарием. Коридоры, коридоры…