— Александр называл ещё какие-либо имена? — спросил командир. Вита заметила, что он нервно сцепил пальцы в замок.
Не из-за того ли, что он тоже из Крадущих?..
— Нет. Всего одно.
Эрмеуш кивнул с мрачным видом, но ничуть не расслабился, как того ожидала Вита.
Он поверил ей и очень боялся услышать из её уст знакомые имена… и не услышать боялся ничуть не меньше.
Аэнгил взял Виту за руку и крепко сжал.
— Не бойся, — очень тихо сказал он. — Я поклялся беречь и защищать тебя.
Вита, смутившись, отдёрнула руку и буркнула:
— Верю. И я не боюсь.
— Осмелюсь спросить, Вита, — заговорил командир, привлекая их внимание. — Александр говорил о чём-нибудь ещё, кроме Крадущих?
Вита секунду помедлила.
— Он просил сделать то же, что я и сама планировала — отправиться в дом Бринка и посетить Храм Тысячи Светил. То приглашение, надеюсь, касалось нас обоих? — уточнила она, покосившись в сторону Аэнгила. Эрмеуш кивнул. — Тогда нам, полагаю, пора идти.
Она поднялась со стула, показывая, что разговор окончен. Командир так не считал.
— Прямо сейчас, в ночь?
Вита напряглась, подумав, что он попытается её задержать.
— Вы — молодая, хрупкая женщина, и не-маг…
— С того самого момента, как я вступила в Преломление, я отказалась от возможности выбрать другой путь. И не так уж я беззащитна, как может показаться, — упрямо сказала она, вскинув подбородок и расправив плечи, чтобы казаться выше. — И, как вы могли заметить, у меня есть сопровождающий. Маг.
— Я должен сопровождать дочь Александра Бринка и всячески содействовать ей. Настоящее повеление мне дано королём и подтверждено регентом и Гильдией, — официальным тоном объявил Аэнгил, встав за плечом Виты. — Вам это должно быть известно из сообщения, командир Оллес. Я прав?
Эрмеуш хмыкнул.
— Да, всё верно, Аэнгил Римнай. Согласно сообщению Храма, я обязан беспрепятственно пропустить вас в любое время суток. Хотя с большей охотой я рекомендовал бы вам переждать темноту под защитой дозора.
— «Слепая ночь уравнивает всех, — слились едино тень, земля и свет», — процитировал Аэнгил. — У меня есть Звёздный фонарь. И до Ноктура отсюда не так уж далеко, до полуночи успеем дойти.
Усталую Виту чрезвычайно «порадовало» это заявление.
— Однако имеется нюанс, с которым лучше бы разобраться раньше, чем позже, — Эрмеуш пристально посмотрел на девушку. — Вы, Вита, родились в Эленайе, но достигли зрелости в Зе-Ро, правильно? Следовательно, у вас нет эленайских документов, и вас могут не пропустить в Ноктур.
— У меня эленайское гражданство, по праву рождения! — вспыхнув, возразила она.
— И вы можете доказать это право?
— У меня есть свидетельство о рождении… — Вита потянулась к рюкзаку, но Аэнгил остановил её.
— Не надо. Командир прочёл всё необходимое в моей книге. Непонятно, по какой причине он пытается нас задержать.
В голосе мага отчётливо прозвучала угроза, проигнорировать которую уже было невозможно.
Эрмеуш тяжело вздохнул.
— Я отправляю вас на верную опасность, — тихо произнёс он. — Нет никаких сомнений, что в лесу вас поджидают Крадущие.
— Они и завтра не уйдут. Опасность нисколько не уменьшится, — отозвался Аэнгил. — Нам нежелательно медлить, командир. А если на нас нападут, мы сможем укрыться в Преломлении.
Командир взял из стопки бумаги лист и быстро прочёл над ним заклинание. Завитки энергии — тоже зелёные, но более холодного оттенка, чем магия Аэнгила, — впитались в бумагу, оставляя мерцающий узор.
— Пропуск на ночной путь к Ноктуру на двух человек, — пояснил Эрмеуш. — Вам требуются припасы в дорогу — продукты, вода, лекарства?..
Аэнгил ответил отрицательно, и Вита доверилась ему.
Командир лично проводил их обратно в тот коридор, а по нему — насквозь до самого выхода, ведя нескладную светскую беседу о сравнении Эленайи и Зе-Ро. Если покидая кабинет Эрмеуша Вита ещё склонялась к мысли переночевать в дозорном пункте, то уже через несколько минут она мечтала поскорее его покинуть, чтобы не слушать, как прекрасен её «родной» мир и сколько счастья ей доставит возвращение «домой».
Наконец коридор закончился, и дверь в его конце, послушная заклинанию-пропуску, открылась, выпуская путников в плотные пасмурные сумерки, — они казались намного темнее, чем есть, из-за света фонарей. Вокруг беспокойно шумел лес — чёрная зубчатая линия на фоне неба.