Блейз встряхнул спичку и бросил ее в камин, делая затяжку.
— Так, — начал он, — тебе удалось не сделать ничего глупого?
Ах, вот и оно.
— Долго же ты терпел, — Малфой глубоко затянулся сигаретой и склонился к окну, чтобы выдохнуть поток дыма в теплый ночной воздух, а затем повернулся, отклонился на железную ограду, скрестив ноги, и потянул виски.
— Не хотелось испортить хороший ужин, так ведь? — Забини ухмыльнулся.
Драко покачал головой.
— И? — немного подтолкнул Блейз.
Совсем не в его стиле.
Малфой пожал плечами и отвел взгляд в сторону.
— Я ничего не сделал.
Забини вскинул брови.
— Ты ее не видел?
Образ разбитых черт Гермионы всплыл в сознании Драко, и он ощутил, как плечи опустились, когда его накрыла волна сожаления. Он чувствовал себя гребанным ублюдком.
— Ты видел ее, и ты сделал что-то глупое, — Блейз ткнул в него пальцем. — Что?
— Я просто был… прохладнее к ней, чем в последние дни, — Драко выкинул сигарету за окно щелчком пальцев и провел рукой сквозь волосы.
Забини выглядел недовольным.
— Из-за поцелуя?
— Нет! Точнее, конечно, мне это не нравится. Только между нами. Но мне нечего сказать на этот счет. Я не давал ей никаких поводов подумать, что… — Драко раздраженно помотал головой.
— Именно. И я могу сказать тебе прямо сейчас, оттуда, где сижу, что это ничего не значило. Просто немного повеселились. Лав думает, это случилось, потому что ты ушел.
— Что? — взгляд Малфоя мгновенно остановился на лице Блейза. Тот пожал плечами, и Драко снова помотал головой, словно хотел привести мысли в порядок. — Но дело не в поцелуе, — сказал он, закрывая глаза. — Дело в том, что я — угроза. И должен держаться от нее подальше. Побег из тюрьмы стал предельно суровым напоминанием, что я подобрался слишком, блять, близко. Я не владею собой, — пробормотал он, глядя в пол.
— Я заметил.
— Я не хочу, чтобы она пострадала.
— Она или ты? — темные глаза Забини сверкнули в полумраке, и Малфой отвернулся.
На несколько мгновений комната погрузилась в тишину, ее нарушал только мерный стук часов. Мысли Драко преследовали друг друга по кругу того же пути, что и на протяжении, приблизительно, последних двадцати четырех часов. Нет. С того момента, как он осознал, что его чувства к Гермионе были отнюдь не сугубо платоническими. В словах Блейза был смысл, но Драко по-прежнему не видел выхода. Не существовало никакого способа получить то, чего он хочет, при этом не подвергнув никого опасности. Ему резко захотелось что-то ударить.
Внезапно раздался щелчок ключа в замочной скважине открывающейся входной двери. Блейз оглянулся, и Драко поднял взгляд, когда Нотт вошел в комнату.
— Выкуриваете мою заначку, ха? — сказал он, театрально нюхая воздух.
— Надеюсь, эти две были не последние, — Блейз поднялся и сжал плечо Тео в приветствии.
— Не, все в порядке, — трудночитаемый взгляд Нотта остановился на Малфое. Они не виделись с того момента, как Драко узнал о нем и Гермионе, и Тео, казалось, ощутил, как что-то витает в воздухе. — Я только пришел, а ты уже уходишь? — спросил он Блейза, который натягивал куртку на плечи.
— Да, решил, что надо по-быстрому поздороваться с Лавандой, пока я не уехал домой. Посмотрим, вдруг смогу убедить ее поехать со мной, — Блейз быстро сверкнул белоснежной улыбкой.
— Что ж, удачи, приятель, — сказал Тео, быстро пожимая ему руку.
Драко оттолкнулся от окна.
— Ты аппарируешь?
— Не, она не знает, что я приду. Пройдусь пешком.
— Хорошо.
Малфой проводил его до входной двери.
— Спасибо за ужин, — Блейз переступил через порог, но обернулся. — Подумай о том, что я сказал. Кого ты на самом деле защищаешь… и почему, — его слова прозвучали очень мягко, и Драко кивнул, прежде чем закрыть дверь и медленным шагом вернуться в гостиную.
Тео занял кресло Забини, придвинув то ближе к окну, и закинул ноги на кованую ограду.
— Я так понимаю, ты уже знаешь, что случилось?
Он сидел спиной к Драко и не обернулся.
— Да, — Малфой попытался придать своему тону безразличие, но не был уверен, что удалось.
— Впрочем, ничего не случилось, — голос Тео прозвучал неуловимо, так, словно его разум был далеко. — В плане, я поцеловал ее. Она мне ответила. Но на этом все.
Драко почувствовал, как в груди весьма жестко скрутило от этих слов, но попытался проигнорировать это. Никаких прав, никаких претензий — кажется, эти слова стали некой мантрой.
Тео снова заговорил, по-прежнему глядя на уже темное небо: