— Пока что, — Гермиона с прищуром посмотрела на него.
С ним тоже происходило нечто важное, она была уверена в этом.
— Хорошо, но сначала о тебе. Что он сделал? — спросил Гарри мягко, но со скрытой угрозой.
Гермиона ощущала себя так, словно балансирует на острие ножа.
Стоит ли ей рассказать ему? Сможет ли она в принципе скрывать это от него? А если расскажет, это сделает ситуацию лучше или хуже?
Существовал только один способ узнать.
Она издала тяжелый вздох и повернула голову, чтобы взглянуть на Гарри.
— Помимо того, что заставил меня влюбиться в себя?
Глаза Поттера расширились до блюдец, челюсть упала. Он молча пялился на Гермиону пару секунд, а затем рухнул на спинку дивана. Но затем снова дернулся вперед.
— Погоди, ты имеешь в виду Нотта или…
Гермиона снова прикрыла глаза.
— Нет, Драко. С Тео мы просто друзья. Ну, как бы, я поцеловала его один раз, но это было до…
Гарри, который так вовремя решил сделать обильный глоток вина, поперхнулся. Он резко наклонился вперед, кашляя, и Гермиона потянулась к нему, чтобы пару раз ударить по спине, пока он, наконец, не выпалил:
— Ахуеть, — сказал он, ошарашенно глядя на нее, и сделал очередной глоток.
Его бокал почти опустел, поэтому Гермиона отошла, чтобы наполнить его снова. Им определенно понадобится дополнительная жидкая доза для остальной части этого разговора.
— Знаю. Это радикальное безумие, — сказала она, наклоняя бутылку над бокалом Гарри.
— Не такое уж и безумие, — пробормотал он. — Они оба в чертовски хорошей форме.
Настала очередь Гермионы поперхнуться вином.
— Что ты сказал?
Гарри приподнял бокал и вгляделся в него.
— Блядство, оно ударило мне в голову, — удивленно пролепетал он.
Гермиона продолжала смотреть на него, выражение ее лица застыло, голова склонилась к плечу.
— Моя часть этого разговора настанет следующей, помнишь? — отрезал он. — Давай сосредоточимся на твоей. Что за хрень тут творится? В плане, теперь, когда ты сказала мне это, многое в сегодняшнем поведении обрело смысл. Напряжение в той комнате было настолько сильным… Я уж подумал, что кто-то собственноручно взорвется. И теперь, когда я вспоминаю, Малфой выглядел ориентировочно настолько же счастливым, насколько и ты сейчас. Он тоже, эм-м, влюбился в тебя?
Гермиона вынырнула из состояния оцепенения, которое создали слова Гарри.
— Ты хочешь услышать длинную, детальную версию или краткую?
— Краткую. Я не настолько сильно изменился, — Гарри улыбнулся, и Гермиона прыснула, но все веселье испарилось, когда она подумала о том, как пересказать свою историю. Гарри посмотрел на нее, и его взгляд смягчился. — Тебе правда грустно, — сказал он, протягивая руку и укладывая ту на ее ладони.
Гермиона почувствовала, как слезы наворачиваются снова.
— Да. Пусть это и кажется нереальным, но это случилось. И, отвечая на твой вопрос, да, я верю, что он «тоже влюбился» в меня. Не то чтобы это имело гребанное значение… — Гермиона направила искаженную болью полуулыбку в пол, но потом сделала глубокий вдох, подняла на Гарри взгляд и приступила к изложению последних пары месяцев с Драко: все взлеты и падения, метания, даже отклонение от маршрута с Тео, и, наконец, прошлый вечер, о котором она едва могла говорить. Не в силах встретиться с Гарри взглядом, с пунцовыми щеками она рассказала только о том, что их «унесло», пока шум не остановил их и не спровоцировал окончательный отказ Драко.
— Блять, — Гарри покачал головой, когда она закончила. — Что думают обо всем этом другие? Судя по метаниям взглядов в комнате ранее, могу сделать вывод, что все знают?
— Ох, да. Ни для кого не секрет. Лаванда знает больше всех. Драко, думаю, доверяет Блейзу. А мы с Тео говорили об этом обходными путями, хотя, как ты можешь представить, это все же довольно неловко.
Какое-то время Гарри просто смотрел вдаль, мерно качая головой. Гермиона поднялась с места, взяла салфетку и высморкалась.
— Ну, что ты думаешь? — спросила она. — Я сошла с ума? Это же Драко Чертов Малфой, ради всего святого. До сих пор, когда ловлю себя на этой мысли, вхожу в ступор.
Почти… с Драко Малфоем, только вчера вечером.
Гермиона снова упала на диван и всмотрелась в Гарри, который выглядел задумчивым.
— Конечно же, это радикальное безумие, — начал он, — но случаются и более странные вещи, — он забавно пожал плечами. — И ты застряла в этом своего рода мире грез. Не знаю. Думаю, это… можно понять?