— Просто я… — прошептал он, касаясь губами ее шеи легко, мягко, подобно перышку. — Иногда я просто хочу потерять себя. Забыть обо всем. Обо всем остальном.
Грейнджер промычала в знак согласия — она была бы не против остановить время на этом тихом моменте под дождем.
— Но это в каком-то роде эгоистично, — его голос стал настолько тихим, что она почти не расслышала слова.
— Это не эгоистично, — ее пальцы погладили заднюю сторону его шеи, — это реально, — и сжались крепче.
Гермиона приподняла его лицо, приблизила его губы к своим и отчаянно поцеловала. Он ответил ей с подлинной страстью, проникая языком все глубже, доводя до потери дыхания, заставляя цепляться пальцами за кожу. Она прижалась к Драко всем телом и сразу же почувствовала его возбуждение, заставившее ее собственное обостриться еще сильнее.
— Потеряй себя, — прошептала спустя мгновение. — Во мне.
Малфой резко вдохнул.
Ладони погладили ее грудь, спустились по ребрам, легли на бедра.
— Ты хочешь…
Капли дождя стучали по стеклу, батарея приглушенно шипела. За исключением бледного света от прикроватной лампы тьма окутывала всю комнату. Музыка лилась меланхоличным течением аккордов пианино.
— Да, — ответила, двинувшись навстречу, схватившись за пояс его брюк.
Она зацепила большими пальцами край и скользнула ими под ткань, чуть ниже. Он зарылся лицом в изгиб ее шеи, в волосы, и остался совершенно неподвижным.
— Ты уверена?
Гермиона задумалась на долю мгновения и обнаружила, что готова. Даже более чем.
— Да.
Она выгнула спину дугой, и Драко начал спускаться поцелуями к ее груди. Вдох застрял в горле, когда его губы достигли цели в то же время, как ладони скользнули к бедрам, под белье. Наслаждение искрами рассыпалось по всей ее коже, и та покрылась мурашками.
— Тебе холодно?
— Нет.
Она обхватила лицо Драко руками, вновь опустив его губы к своим, отчего хватка на ее бедрах усилилась. Он потянул ткань ниже, и Гермиона помогла ему избавиться от одежды, пока их оголенные тела не столкнулись.
Кожа к коже — самое изысканное чувство.
Упиваясь его подтянутым телом и упругостью мышц, она гладила его и обвивала собой, пока он не простонал, прижавшись к ней пахом. То, каким твердым он был, вжимаясь в нее, опьяняло. И дыхание перехватило окончательно, как только он скользнул пальцами между ее складок, впившись губами в грудь.
Гермиона выдыхала его имя, пока он не поднялся, обхватив ее лицо руками.
— Ты точно уверена?
— Да, боже, да.
Она чувствовала его, она хотела больше. Больше его. Больше всего, что чувствовала.
Гермиона впилась ногтями в его спину, крепко обхватывая его ногами и притягивая ближе. Драко плавно поддался ей. Его дыхание сбилось, а лицо снова зарылось в ее шею.
— Пожалуйста, — прошептала она.
Капли начали биться об окна сильнее.
— Гермиона, — его голос был скорее дыханием, а не речью.
И с осадком ее имени на губах, он наполнил ее собой. Заполнил и поглотил ощущением не похожим на ни что другое, что она когда-либо…
Драко начал двигаться, и Гермиона простонала, откинув голову.
Ее ногти на его коже, ее пальцы в его волосах.
Ее дыхание сбито. Его дыхание сбито.
Она подняла ноги, обвивая его, и он задохнулся, ускорил темп.
Боже, ты идеален. Боже, ты ощущаешься идеально.
Боже, боже, боже.
Она притянула его лицом к себе. Она хотела смотреть на него, пока они были едины.
Пока они были вместе.
И Драко посмотрел на нее.
Поднял руку, заправил волосы за ухо, и снова вошел. Она выдохнула его имя, и его глаза потемнели. Он двинулся вновь, жестче и быстрее.
Да, шипела она своим голосом, всем своим телом.
Да. Еще. Больше.
Драко закрыл глаза, вжимаясь в нее сильнее.
Слишком хорошо. Тяжесть его тела ощущалась слишком хорошо.
Пальцы запутались в ее волосах, впились в кожу.
Он был потерян в ней.
Гермиона вцепилась ногтями в его плечи, почувствовав воспаряющее счастье. Экстаз продолжал нарастать, вихрем закручиваясь выше. Она потянулась рукой вниз, но Драко остановил ее.
— Позволь мне.
Его губы ласкали ее шею в то время, как пальцы сжали грудь и соскользнули ниже — туда, где они соединялись. Он коснулся клитора, и она выгнулась навстречу.
— О боже, — ее пальцы сжали простынь, все тело напряглось, замерев. — Не останавливайся, не останавливайся. Боже. Драко, пожалуйста.