Гермиона покачала головой и переключила свое внимание на происходящее вокруг, заметив, как кто-то вышел на сцену и объявил начало второй части концерта.
— Эй! Давай снова пойдем в толпу! — подскочила Лаванда и потянула Блейза за собой, ее яркий взгляд переметнулся с Гермионы на Драко.
Малфой кивнул, и Грейнджер сползла с барного стула, оглянувшись вокруг в поиске Нотта. Она не хотела оставлять его, но Тео с Франческой пропали, поэтому Гермиона взяла Лаванду за руку и позволила ей втянуть себя в толпу ближе к сцене. Их маленькая компания остановилась как раз перед тем местом, где они танцевали ранее. Лаванда прижалась к Блейзу, и его руки обхватили ее талию.
Гермиона чувствовала, что Драко стоит прямо за спиной, и если бы слегка повернула голову в сторону, то смогла бы увидеть очертания его плеч. Она слишком четко, интуитивно ощущала его рядом: его передвижения, его присутствие. Гермиона позволила своему разуму мимолетно допустить мысль о том, каково это — прижаться к нему и почувствовать, как его руки обернутся вокруг талии, но затем отбросила видение и сосредоточилась на сцене как раз в тот момент, когда вышла новая музыкальная группа. Glass Houses, может, и были популярны в Америке, но, казалось, что вторая часть концерта была нацелена на местную аудиторию, ведь спустя секунду после их появления раздались громкие приветственные вопли, и толпа, которая до этого разбрелась на группы, сохраняя довольно большое расстояние, внезапно стянулась в единое целое и устремилась к сцене.
Лаванда издала радостный восклик и ухмыльнулась Гермионе, когда поток людей продвинул их на несколько шагов вперед. Грейнджер ответила ей искренним восхищением на лице, но в тот же миг осознала, что теперь Драко находился гораздо ближе, стоя прямо за спиной. Она снова, блять, почувствовала его запах. Стоило сделать лишь один крошечный шаг назад, чтобы прикоснуться к нему. Гермиона глубоко вдохнула, приказывая себе вернуть внимание к происходящему на сцене.
Новая группа играла гораздо громче и оживленнее, люди вокруг начали прыгать и танцевать, выкрикивая слова почти каждой песни. Это было невероятно захватывающе, и Гермиона позволила себе отключиться от реальности, подхватывая строки за остальными и подпрыгивая с Лавандой под некоторые танцевальные моменты. Блейз ухмылялся, глядя на сцену, и она даже рискнула быстро оглянуться, чтобы увидеть, как Драко тоже наполовину улыбается. Он заметил ее взгляд и дернул бровями в сторону клавишника. Гермиона не смогла сдержать смех, а когда отвернулась, предательский румянец покрыл щеки.
Первая песня сразу же сменилась другой. Та оказалась быстрее, и жесткий бит незамедлительно подорвал толпу. Группа людей у самой сцены начала бешено кружиться, их движения были безрассудны и несколько жестоки. Гермиона ощутила мощный всплеск тревоги, и пальцы дернулись в надежде дотянуться до палочки. Она взглянула на Лаванду, которая прошептала что-то Блейзу, а затем повернулась к Гермионе и одними губами произнесла: «скоро вернусь», прежде чем раствориться в толпе. Блейз пошел за ней, и Гермиона решила сделать то же самое.
В тот момент, когда она начала поворачиваться к Драко, чтобы сказать что-то, чье-то тело внезапно возникло из ниоткуда, безумно кружась, и направлялось прямо на нее. Она выставила руку, и бутылку выбили из хватки, но тело все еще летело в ее сторону. Казалось, время замедлилось, и Гермиона на секунду испытала настоящий ужас прежде, чем ощутила, как сильная рука обхватила ее за талию, дернула назад и развернула. Она машинально ухватилась за нее и пальцы сжались вокруг напряженных мышц, когда ее приподняли над землей и притянули спиной к крепкой груди. Она также ощутила жесткий толчок, когда то тело врезалось в спасителя, а не в нее. Ноги коснулись земли, и, не поднимая взгляда, Гермиона разжала мертвую хватку пальцев, проводя ими по его коже, словно хотела ощутить, что Драко все еще здесь, и она все еще цела. Она сделала глубокий, судорожный вдох, и шум, который на мгновение пропал, вновь взорвал пространство.
— Ебаный пиздец, — голос Драко раздался возле правого уха, напряженный и злой. — Ты в порядке? — продолжил он, его тон стал гораздо мягче.