Страх стянул живот, и он сразу же подумал о своей матери.
— Случился еще один побег. Из Азкабана, — тихо произнес Блейз.
Кровь застыла в жилах.
— Кто? Что случилось?
— Макнейр, Лестрейндж… Долохов, — его лицо скривилось. — Еще несколько других. Они просто растворились в воздухе. Министерство не предает это огласке, потому что не хочет вызвать панику среди людей.
— Блять.
Драко впился руками в кухонную стойку. Тошнотворный страх скрутил ему внутренности. Лицо Гермионы всплыло перед глазами, и сердце сжалось. Одна только мысль о том, что они были на воле, набирали силу…
— Знаю. Он становится сильнее, и возникает ощущение, будто никто не собирается ничего с этим делать, — слова Блейза озвучили мысли Драко.
— Орден в курсе?
— Предположительно, да. Источником мамы был кто-то близкий к той стороне происходящего.
— Полагаю, они сказали бы нам что-нибудь, если бы из-за этого возникла незамедлительная угроза.
Мысли Драко прибавили обороты, когда его окатила очередная волна ужаса. Он внезапно ощутил себя слишком далеко от ранней части этого дня.
— В любом случае, я заехал только чтобы сказать тебе. На самом деле, мне надо идти. Сегодня вечером у мамы вечеринка, и я должен быть там. Кажется, сейчас это гораздо важнее, чем когда-либо прежде, — снова заговорил Блейз.
Малфой выпрямился и смерил его взглядом.
— Надеюсь, ты будешь очень, блять, осторожен.
— Да. Ты же знаешь, что да, — Забини выдавил из себя улыбку, которая больше походила на гримасу, а потом оттолкнулся от стойки и направился к коридору. — Ох, — он остановился и обернулся. — Как все прошло сегодня? — спросил он, его тон стал легче. — Как поездка?
Образы и впечатления вспыхивали в сознании Драко. Все прошло чертовски превосходно. Каждая минута, проведенная с ней, была ебаным наслаждением. Даже тот разговор на скамейке, который дался ему с трудом.
Однако сейчас все это имело привкус чего-то беспечного… и опасного.
— Хорошо, — сдержанно произнес он.
Блейз сузил глаза.
— Больше, чем хорошо.
Драко покачал головой и опустил взгляд. Забини вздохнул.
— Ты втюрился, — сказал он. — И она в тебя тоже, даже несмотря на тот небольшой эпизод с Тео. Еще вчера мне это было ясно как день, — он прищурился, разглядывая Драко, и склонил голову к плечу. — Но ты ведь снова поведешь себя как благородный рыцарь и пожертвуешь собой, не так ли?
— Какой небольшой эпизод с Тео? — Драко молниеносно зацепился за взгляд Блейза, все мысли о Пожирателях и Азкабане резко вылетели из головы.
Тот замер на месте.
— Я думал, он сказал тебе. То, как ты смотрел на него в клубе…
— Сказал мне что?
Блейз отвел взгляд в сторону.
— Просто дискотека в прошлые выходные, — выдавил он, нервно махнув рукой, что было совсем не в стиле Забини.
Малфою не понравилось чувство, которое бушевало внутри.
— Что случилось на дискотеке в прошлые выходные? — по слогам отчеканил он.
Блейз запрокинул голову и закрыл глаза.
— Они просто поцеловались и все! — тяжело выдохнул он. — Не думаю, что это зашло дальше! Ты видел его в действии вчера. Ты видел, как мало ее это заботило, — старинные часы на каминной полке пробили час, и его взгляд метнулся с них на Драко. — Блять. Я должен идти, иначе опоздаю. А мне сегодня нельзя опаздывать. Но послушай меня, — он подошел ближе, схватил Малфоя за предплечье и заглянул в его глаза. — Не позволяй себе переживать из-за этого, понял? Это ничего не значило, я уверен.
Драко молчал. Он выдаст себя, если произнесет хоть слово конкретно в этот момент.
Забини раздраженно рыкнул.
— Так. Завтра я останусь у тебя, и мы вместе поужинаем. Пока меня нет, НЕ делай ничего глупого. Пожалуйста.
Да, Драко не будет делать ничего глупого. Он просто начнет действовать согласно второму пункту плана по сохранению дистанции. Незамедлительно. Не только опасность вновь начала ощущаться четкой и реальной, но и собственная реакция на эпизод с Тео была чушью{?}[ridiculous — «чушь какая-то», отсылка к фразе из третьей части канона.] — он заметил, что ногти впились в ладонь от крепко сжатых кулаков. Он увяз слишком глубоко. Проклятье.
— Драко? — позвал Блейз, снова оглядываясь на часы.
— Порядок, — сказал Малфой, призывая себя к абсолютному спокойствию. — Никто никому ничего не должен. Так даже лучше.
Он заверял себя, что верит в это, ведь за последние недели он определенно не дал Гермионе ни единой причины подумать, что заинтересован. У него не было ни единого права злиться или обижаться. Но, к сожалению, это не могло предотвратить сами чувства.