Передвинув руки в очередной раз, цепляюсь за острый сук. Не чувствую боли, но ладони становится вдруг горячо.
– Только этого не хватало, – бормочу под нос, разглядывая порез, из которого выступают капельки крови.
Болячка пустяковая, но вот запах... Кровь двуликий вполне может почуять и на большом расстоянии.
Нужно отсюда убираться и как можно быстрее.
Нога соскальзывает первой, затем я вдруг не могу дотянуться до ветки. Секунда страха, короткий полет и жесткое приземление.
Мне не везло в жизни, это правда. Констатация факта, потому что на жалость к себе времени не было. Вот и сейчас не повезло. В спину будто раскаленный прут вонзился, одновременно с моими зубами, которые вонзились-таки в нижнюю губу. И то и другое больно, что искры из глаз, но терпеть нужно молча, иначе волк услышит. Меньше всего на свете мне хочется просить его о помощи после того, как пыталась бежать. Это унизительно. Гораздо унизительнее, чем лежать тут не в состоянии пошевелиться. Но ведь рано или поздно я смогу двигаться? Осталось только дождаться того часа и не замерзнуть.
Попытавшись пошевелиться, еле сдерживаю стон от сковавшей спину боли. Затыкая себе рот, с силой прижимаю руку к лицу. Так, главное без паники. Это может быть обычный ушиб. Просто нужно заставить себя двигаться, и боль отступит. Сделав несколько размеренный вдохов, тщательно контролируя собственное тело, веду руками, пытаясь хотя бы приподняться на локтях, но приходится оставить попытки, потому что края сугроба, в который я провалилась как в какую-то могилу, от моих движений начинают крошиться, засыпая меня снегом. Если так пойдет дальше, то я сама себя тут похороню. Застряну в снегу и буду мечтать, чтобы Вальтер меня нашел.
Но что тогда делать? Не могу же я лежать тут до весны? Хотя, почему бы и нет?
Медленно выдыхаю, уставившись на раскинувшееся над головой переплетение белого и черного – снег на ветках. Если я просто усну, то даже боли не почувствую. Закрываю глаза, смакуя трусливые мысли, примеряя на себе, и в очередной раз убеждаясь, что мне в них тесно.
Но готова ли я позвать того, от кого так долго бежала? Я так размышляю, будто у меня действительно есть какой-то выбор. Сейчас даже не лето, чтобы надеяться встретить случайного прохожего. Метель на носу, из дома никто нос не покажет.
Использовать двуликого ради спасения? Притвориться жертвой, тем более, что сейчас это требует минимальных усилий? Чтобы выжить мне и раньше приходилось обманывать и хитрить. Не каждая девушка носит снотворное среди припасов, но помимо него в моем арсенале имеется немало интересного, начиная от пошлого слабительного и, если уж я пообещала мужчине ночь, и выкрутиться не удается, порошок, который напрочь отбивает у него желание. Я юлила, врала, использовала тех, кто хотел использовать меня, так почему я не могу позвать на помощь сейчас?
Долго гипнотизирую усыпанную коротким густыми иглами раскидистую ветвь нависающего надо мной дерева прежде чем признаться – просто Вальтер заставил меня волноваться. Вот почему я не хочу просить его о помощи. Боюсь этой мистической связи зверя с его избранной, избегаю навязанной привязанности. Но готова ли я умереть, лишь бы избежать этого? Глупый вопрос. В мире нет ничего, что стоило бы моей смерти. Просто нужно быть готовой к тому, что рано или поздно мне захочется остаться с этим животным. И перебороть это обманчивое чувство, потому что я знаю, чего хочу, и это не двуликий. Мне необходимо вернуть украденное у меня.
Твердо дав себе зарок не отвлекаться от цели, набрав в легкие побольше воздуха, я обреченно зажмуриваюсь и...
– Вальтер!
Вальтер
Я нашел ее лежащей под деревом. Засмеялся бы, если бы не посиневшие от холода губы моей непутевой пары. Нахрен вздумалось бежать? Повезло же мне. Кудрявая, умом не блещет, так еще и неуклюжая. Свалилась с лошади? Оглядываюсь, пытаясь понять по следам, что тут произошло, и удивляюсь ее находчивости. Судя по всему, дуреха свалилась не с лошади, а с дерева. Надеюсь головой не ударилась? Последнее растрясется.
– Помоги мне, – жалобные озера голубых глаз взирают на меня предельно жалобно. Волк, будь его воля, на пузе бы к ней приполз, но я еще помню чем обернулась для меня демонстрация ее декольте, а потому приближаюсь к ней с опасением, в любую секунду ожидая подвоха.