– Откуда ты знаешь, что и как нужно делать? – спрашиваю, чтобы только отвлечься хоть немного от не самых приятных ощущений и таких же, не самых приятных, мыслей.
– Пытался учиться на врача. Давно правда, но кое-что помню.
– Пытался?
– Не смог закончить.
– Что же помешало? – хотелось спросить с издевкой, намекнуть на умственную отсталость, но вопрос прозвучал искренне, что б его.
– Природа взяла свое, ушел в армию... зверь в медицине, как третья нога.
Сопротивляюсь какое-то время, но любопытство берет свое.
– Это как?
– Это когда рефлексы превосходят человека, и я смог бы стать одним из лучших, но волк от скуки зевает так, что в ушах трещит.
О нет, вот теперь помимо того, что я хочу его до помутнения рассудка, он станет для меня кем-то б о льшим тупого животного? Нужно срочно это исправить. Как угодно!
– А я думала человек сильнее. Или тебе животное диктует правила?
– Приходится искать компромиссы. Я не жалуюсь. Где-то мне повезло больше остальных. Обычно у двуликих нет проблем с выбором места в жизни, но меня воспитывал человек. Я благодарен ей за то, кем стал.
На последних словах в его голосе звучит нескрываемая нежность. И вот за это спасибо. Ты напомнил мне причину, по которой я тебя ненавижу. Я снова контролирую ситуацию, потому что никогда не смогу забыть, что моя мама предпочла его мне. Как бы меня не тянуло к тебе, двуликий, как бы не привязалась к тебе, мы не сможем избегать этих разговоров, даже если когда-нибудь ты узнаешь правду. Это всегда будет стоять между нами. Выдыхаю и расслабляюсь, прикрывая глаза. А теперь я хочу немного поспать.
Глава 8
Это случилось утром.
Я проснулась от страшного грохота, дернулась, забыв о спине, и тут же вскрикнула, падая обратно и утыкаясь лбом в тонкую подушку. В доме было пусто. За окном светало, и до меня долетал только тихий свист ветра. Шум мне приснился?
Осторожно шевелюсь, пытаясь перевернуться на спину. Думала у меня достаточно силы воли, чтобы заставить двигаться свое тело, но как оказалось, я знала себя недостаточно хорошо. Зарычав от бессилия, со злостью впечатываю ладонь в подушку. Отдача от удара еще сильнее растревожила боль, которая возвращается волнами, накатывая и заставляя ждать и опасаться следующую. Не хочу как вчера, когда отключилась. Нужно еще обезболивающее.
За собственным шумным дыханием не сразу услышала изменения в наполняемых крошечную комнату звуках – ветра усиливается, затем его снова отсекает толстая дверь. Скрип половиц под тихими шагами. Нет желания смотреть на двуликого. Наши вчерашние пикировки при свете дня не так веселят, скорее настораживают. Я же давала себе зарок противостоять эмоциям. Чем он меня напоил? Боль это убрало, но отсекло и осторожность?
– Не пытайся пока шевелиться. Еще рано.
– Не указывай мне, что делать, – выплевываю, – если бы не ты, все было бы хорошо.
– Не обманывайся. Не я выгнал тебя из дома. Я тогда, если ты забыла, был в отключке, – по его лицу вижу, как сильно это его задело и злит. – И теперь винишь меня в собственной глупости?
– Зачем ты вообще пришел?! – вскидываю голову, прожигая его злым взглядом. – Что забыл тут? Что делал в этой дыре? Почему не прошел мимо?!
– Так и собирался, – он резко наклоняется, прожигая в ответ своей злостью, и мне нравится так больше, чем его улыбки и прикосновения. Нравится же? Должно нравиться! – Думаешь я так уж счастлив застрять тут с парой, которой на меня плевать? Не обольщайся на свой счет. Мой волк скулит от восторга, стоит тебе лишь бросить на меня взгляд, но это не весь я. Я больше, чем зверь.
В обращенном на меня темном взгляде столько силы, что по коже бегут мурашки, и какое-то время я совершенно дезориентирована, так как его мысли совпадают с моими. Между нами такое напряжение, что разорвать его не представляется возможным, и я боюсь даже моргнуть, застыв, будто под гипнозом. Мысль, что он гораздо ближе мне, чем я думаю, гораздо созвучнее, чем предполагала, должна отталкивать, но магическое притяжении сильнее, и я чувствую как нас тащит навстречу друг другу.
– Так я не держу тебя, – я шепчу, потому что не могу контролировать голос, не могу проглотить вставший в горле ком.
– Еще как держишь, – он смотрит на меня долго, а затем резко отворачивается, будто боится наговорить лишнего, и повторяет уже для себя, мрачно, так, что еле удается услышать, – еще как держишь.
И стоит ему разорвать контакт наших взглядом, как я окончательно прихожу в себя. Хочется запустить в него подушкой, но растрачиваю последние силы на то, чтобы выдернуть ее из-под себя. Хочется уязвить его, сделать больно, заставить уйти, не задумываясь, как я без него вообще с кровати сползу, но не успеваю придумать достойную моей злости эмоциональную пытку, как в дверь раздается громкий и настойчивый стук.