– Это только малая часть того, что удалось найти.
– Когда ты успел? – стараюсь убавить градус восхищения в голосе, но близость источника не оставляет шансов на притворство, и сейчас я как открытая книга.
– Пока ты была занята с женой мельника.
Мы снова идем по тоннелю, и снова я вижу только Вальтера и слышу только шум камней под его ногами. Хотя нет, сквозь тихий шелест привычного звука вдруг пробивается нечто иное – шуршание какое-то и тонкий гул.
– Что это за звук? – спрашиваю шепотом, продолжая прислушиваться.
– Скоро сама все увидишь, – улыбается, не глядя на меня.
Терпеливо жду, а шум тем временем нарастает, быстро переходя в грохот. Кусаю губы от волнения, но не чувствую страха, а потому, несмотря на любопытство, не тороплю и не допытываю двуликого. И когда и этот длинный коридор заканчивается, мое терпение оказывается вознаграждено. Мы стоим на краю берега, а практически у наших ног плещется темными водами пещерное озеро. Грохот же создают тонны падающей в него воды. Пытаясь разглядеть начало водопада, но оно теряется в облаке из брызг и пара. И откуда тут свет? Все вокруг будто светится изнутри бледным голубым светом.
– Это потрясающе, – выдыхаю, но Вальтер, кажется, слышит, потому что бросает на меня короткий взгляд, а затем опускается на колени, перекладывая меня с рук на твердую землю.
Смотрю на него вопросительно, и не пропускаю момент, когда темный взгляд сверкает иронией, а сам Вальтер, оставаясь на коленях, выпрямляется и стягивает через голову рубашку. Приподнимаю бровь, и он наклоняется ко мне. Замираю в остром ожидании прикосновения его кожи к моей, но его не происходит. Вместо этого только хриплый шепот двуликого:
– Не знаю как ты, а я иду купаться.
Снова выпрямляется, встает на этот раз и расслабляет завязки на штанах.
Выбрасываю руку вперед, жестом останавливая его, и теперь его черед заламывать бровь. Подзываю к себе ладонью, а когда двуликий наклоняется, обхватываю его затылок двумя руками, притягиваю к себе и прижимаюсь щекой к его щеке.
– Я не смогу раздеться, – шепчу. – Помоги мне.
Отодвигаю ошалевшего двуликого от себя, заглядывая в глаза и наслаждаясь увиденным там смятением. Но это редкое на его лице выражение до обидного быстро сменяется весельем.
– Сама напросилась, – говорит одними губами, пока руки его медленно ложатся на мои плечи.
Ох, с огнем ведь играю.
Вальтер
Она в шубе, моей, к тому же. В штанах, тоже моих. Но почему тогда от одного ее взгляда исподлобья каменеет в паху? А стоит мне только положить ладони на ее закутанные в несколько слоев толстой ткани плечи, и ткань штанов на мне натягивается, будто кто-то хренову распорку установил. Кудряшка туда не смотрит, но улыбается так, будто понимает больше, чем хочет показать, и я отвечаю ей такой же усмешкой. Девчонка плохо меня знает. У нас не было возможности познакомиться друг с другом ближе, взаимная грызня не в счет. Не было флирта, томных взглядов и прочей хрени, которая считается необходимым этапом знакомства между порядочной девушкой и достойным ее мужчиной, а на деле же являющееся тупыми притворством и брачными танцами, которые нужны одной, чтобы выгоднее продать себя, а второму, чтобы чувствовать себя победителей, когда он нырнет под юбку.
У нас не было всей этой чуши, но когда я стягиваю с узких плеч собственную шубу с осознанием, что это только начало и мне предстоит раздеть свою пару как минимум до нижней рубашки, сглатываю тяжело, за каким-то хреном, по инерции наверное, из последних сил удерживая на лице маску. Не чувствую себя победителей и когда освобождаю стройные бедра от меховых штанов.
Но когда Лили поднимает руки, чтобы позволить мне стянуть и ее рубашку, я понимаю окончательно, что мне никогда не победить, потому что я проиграл ей с первой секунды нашей встречи. Наконец-то проиграл, когда вломился к ней в дом и рухнул на колени с неоформленным в мысли чувством, что нашел самое ценное. Ту единственную, которой хочется проиграть.
Вскидываю взгляд, не таясь больше и не притворяясь, и вижу отражение своих эмоций в ее глазах.
Она лежит передо мной, полностью обнаженная. На лоб и щеки налипли влажные от витавших в воздухе невидимых глазу брызг волосы, белоснежная кожа покрыта мурашками, но не от холода, потому что там, где мы сейчас, тепло. От корсета на бедрах остались красные следы, и я протягиваю руку и веду по ним самыми кончиками пальцев. Я знал, что у Лили практически нет шансов выстоять против магии двуликих, но то, как раз за разом она отталкивала меня, выглядело достаточно решительно чтобы я начал сомневаться. И даже сейчас я боюсь, что она остановит меня. Еще пару часов назад я думал, что стоит ей только поманить меня пальцем и я наброшусь на нее, трахну сзади, как делал чаще всего. Ее волосы будут намотаны на мой кулак, а голова запрокинута до упора. Но сейчас я едва касаюсь ее. На ее теле практически нет волос, и мне хочется расспросить ее о прошлом, но любопытство и ревность погребены под трепетом перед ее наготой. Именно, мать его, трепетом. К этому я оказался не готов. Я знал, что связь между истинными – это страсть, искры и вечный огонь, но что тогда делать с желанием ткнуться лбом в землю у ее ног?