Чутко прислушиваюсь к происходящему в доме, но даже дыхания девушки не слышно. Она вообще дома? Стоило только об этом подумать, как раздается короткий судорожный вздох и затем осторожные шаги к двери.
– Открывай, – бросаю коротко, – я тебя слышу.
В ответ резкий выдох. Кудряшка злится?
Я не боюсь, что она удерет, так как в таких вот местах, в которых лютуют морозы, только дурак сделает больше одного окна в небольшом доме, и сейчас это окно, а значит и все возможные выходы, в зоне моей видимости.
Снова осторожные шаги, на этот раз ближе, и ее робкое:
– Кто там?
Хороший вопрос. Закономерный, главное. К которому я совершенно не готов.
– Открывай, – морщусь, понимая, что вряд ли кудряшка послушно отопрет замки и впустит в дом чужака.
– Кто вы? И что вам нужно?
Да если бы я знал, все было бы куда проще. Зверь внутри нетерпеливо скребет лапой. Ему эти человеческие условности до лампочки, ему необходимо добраться до девушки. Это отвлекает и мешает собраться с мыслями, чтобы придумать ответ. Зверь, к отсутствию интереса которого к чему-либо я уже привык, сейчас доставляет неудобства. Отвык я уже делить эмоции с животным, почти разучился игнорировать их, когда необходимо думать головой.
– Я видел тебя в таверне, – говорю, пытаясь тянуть время и придумать внятную причину, по которой девушке нужно открыть дверь.
– И что?
«Мне нравится твой запах» – правдивый ответ, но вот озвучить подобную чушь?
– Ты напоминаешь мне одного человека.
– Я вас не знаю, – говорит уверенно, но… но чуткий слух зверя ловит в этих словах фальшь.
– А я тебя знаю, – говорю настороженно и чувствую одобрение зверя. Мы точно знакомы, но вот если бы я почуял запах морозных цветов раньше, то гарантированно бы его запомнил. И как это понимать?
– Ничем не могу помочь, – в голосе девушки слышится опасение.
– Считаю до трех, и если не откроешь, я выломаю дверь, – предупреждаю спокойно.
– Раз.
Ловлю себя на чувстве, будто не улавливаю нечто важное.
– Два.
Будто потеряна центральная часть мозаики, которая соединила бы все в общую и понятную картину.
– Три.
С той стороны слышатся торопливые удаляющиеся шаги, какое-то движение в дальнем углу, и, когда я уже примериваюсь как открыть дверь с минимальными повреждениями, снова шаги, на этот раз приближающиеся.
Замок с той стороны щелкает, и я резко тяну на себя дверь, желая застать девушку врасплох, не дожидаясь, пока мне на голову упадет нечто тяжелое, вроде выпавшей из ее рук кочерги. Не ожидавшая этого, кудряшка спотыкается от рывка и падает прямиком в мои объятия. Обхватываю тонкую талию. Горячая. Стискиваю пальцами ткань шерстяного платья и наклоняюсь, не в силах преодолеть волю зверя, что спешит наполнить наши легкие ее запахом.
Прикрываю глаза. Втягиваю воздух глубже.
Наклоняюсь еще ниже, к пушистым кудряшкам, в которые хочется зарыться не то что лицом, а всем телом сразу. Хочется перебрать волосы пальцами, потянуть за прядку, распрямляя, погрузить пальцы в это облако, но тогда пришлось бы отпустить напряженную девушку, отодрать ладонь от прогнувшейся поясницы хотя бы на секунду. А к этому я пока не готов.
– Что ты…
– Тише, – качаю головой, не желая выныривать из этого, близкого к эйфории, состояния. Снова наклоняюсь и веду носом по тонкой коже за ухом, чувствуя, как цепляются за щетину на щеке ее волосы.
– Да ты…
– Подожди немного.
– Да что ты...
Отстраняюсь, но только для того, чтобы склониться ниже и прижаться губами к губам девчонки. Сначала хотел просто заткнуть, прервать поток неуместных сейчас вопросов, но стоило только почувствовать ее вкус… Предохранители сорвало окончательно. Разум, что пытался пробиться сквозь инстинкты животного, подавился возражениями и доводами, в одно мгновение забыл почему нельзя бросаться на незнакомок. Тяжелая одежда мешает, бесит, злит, и я остервенело дергаю ворот шубы, желая соприкоснуться своим телом с ее, раствориться в ней, стать одним целым. Прижимаюсь бедрами, толкаюсь навстречу, и девушка пытается отступить, но я подхватываю ее на руки, вношу в дом, забывая закрыть дверь, опускаюсь на колени посреди небольшой комнаты, не в силах дойти до постели, не в состоянии оторваться от добычи, чтобы вообще оглядеться и найти эту самую постель. Бедра девушки раздвинуты, она сидит на мне, пока я шарю руками по ее спине, желая быть везде и сразу одновременно. Отрываюсь от губ, спускаюсь к шее, прикусываю тонкую кожу и сразу же зализываю укус, не желая причинять боль, и одновременно борясь с необходимостью оставить свою метку прямо сейчас. Но что-то не дает, будто держит на грани, оттаскивает зверя от жертвы.