Я выглянула в окно, выходившее во фруктовый сад, вдохнуть ночного воздуха. Было ясно. К ароматам созревавших неподалеку фруктов примешивалось далекое дыхание моря — а заодно и запах скота. Я знала наверняка, что была права, последовав твоему совету, и что никакие злоключения не настигнут меня под этой мирной крышей.
Вытягиваясь на белых простынях, хрустящих и пахнущих чистотой, я чувствовала себя усталой, но сельская безмятежность убаюкала меня, и я уснула почти тотчас.
Ты сказал, что останешься на несколько дней, чтобы помочь мне освоиться с обычаями и нравами твоих родных мест. Думаю, еще больше ты желал насладиться вместе со мной простыми радостями непринужденного существования без запретов. То были благословенные мгновения. Ты водил меня по тропинкам своего детства, по желтеющим лесам, которые когда-то любил, вдоль ручьев, где когда-то купался. Через них я вновь узнавала тебя. Мы вместе впивались зубами в спелые груши, вместе щелкали орехи и плели друг для друга цветочные венки.
Увы! Счастье не могло длиться вечно! Тебе было пора уезжать. Ты больше не мог задерживаться здесь со мной. Студенты, карьера, тысячи обязательств и твоя должность ждали тебя в Париже.
После последней прогулки вокруг дома, где на шпалерах уже висели золотистые гроздья, после самозабвенных объятий и бесконечных поцелуев нам пришлось расстаться. Надолго ли? Этого не знали ни ты, ни я. Разлука была для меня горем. Никто, даже ребенок, которого я ожидала, не мог заполнить во мне пустоту твоего отсутствия. Именно тогда я поняла, насколько женщина пересиливала во мне мать. Инстинктивно я поняла, что так будет всегда.
Из уважения к твоему мужеству, из заботы о достоинстве и чтобы не огорчать твою сестру, я сдержала слезы ранним утром во время твоего отъезда, глядя вслед уносящей тебя лошади. Глаза мои были сухи, но сердце кровоточило.
— Не беспокойтесь, брат мой, мы позаботимся о ней ради вас! — заверила Дениза, целуя тебя на прощание.
Мы оба знали, что на нее можно положиться, и волновало нас вовсе не это.
Проведя ночь в слезах, я все же решила, что не должна огорчать твою семью своим печальным видом. Понимаешь, я старалась показать твоим близким, что достойна тебя.
Их отношение, полное заботы и доброты, облегчило мою задачу. Ни одна королева в ожидании рождения наследника не была окружена таким вниманием, каким пользовалась я в Палле во время своей беременности. Для меня приберегали самые изысканные блюда, самые спелые плоды, самые вкусные пирожные. Чтобы я не мерзла, мне отвели место под колпаком камина, устлав его мягкими подушками. Чтобы я не скучала во время долгих осенних дождей, дети разыгрывали для меня мистерии, а Дениза рассказывала легенды о Ланцелоте Озерном и волшебстве Мерлина и Мелюзины.
Одно время года сменяло другое. Пришли дни осенних цветов в полях, сбора винограда, жареных в золе каштанов и молодого сидра. Листья желтели, краснели, усыпали двор. С самого утра в зале разжигали большой огонь от оставленных с вечера головешек и подстилали солому в сабо.
Начались первые заморозки. Затвердевшая почва звенела под копытами лошадей. Забили, засолили и закоптили на черный день трех свиней. На святого Михаила Луи расплатился с поденщиками и нанял новых. На святого Мартина, как полагается, закончились осенняя пахота и сев.
Затем воцарился холод. Дождь сменился снегом. Тусклый свет наполнял дом, едва открывали дверь. Словно горностаевая шуба накрыла местность, мягко окутала хрупкие деревца, преобразила привычные горизонты в незапятнанно белые степи. Дениза ворчала на детей, когда те возвращались после игры в снежки промокшими до нитки.
Перед Рождеством появились волки. Ночами было слышно, как они скребутся в двери хлева, воют на луну и дерутся из-за добычи. Несколько баранов и овец исчезло. Восхищенные и перепуганные, твои племянники жались ближе к огню, слушая рассказы о приключениях Изенгрина. Деревенские мужчины ходили на охоту, устраивали облавы, убили нескольких хищников.