Мне недоставало дела: создание, а затем расцвет нашего аббатства и стали делом моей зрелости. Не имея другой цели, кроме развития учрежденной тобой обители, я впрягалась в работу с упорством, выносливостью и суровостью, не знавшими себе равных.
Сам же ты, моя дорогая любовь, вновь отбыл в Бретань, как только мы начали устраиваться. Успокоенный насчет судьбы твоей молельни, ты доверил мне управление ею, прежде чем уехать. В течение нескольких — слишком кратких — дней, что ты оставался среди нас, я не смогла ни мгновения пробыть с тобой наедине. Хотя меня не оставляла мысль об этом, ты всегда устраивал так, чтобы с нами был кто-то третий — священник из часовни либо одна из монахинь.
Твоя манера держаться со мной, внимательная, но отчужденная, осталась такой же, как в день нашего приезда. Ночами, которые я проводила в раздумьях о тебе, я понапрасну изводила себя, изобретая средство против твоей сдержанности. Так значит, в твоем сердце уже ничто не отзывалось на мое приближение? Я, впадавшая в транс в твоем присутствии, видела твое спокойствие и чувствовала себя погибшей.
Прежде чем меня покинуть, однако, ты позаботился обо мне, познакомив с благородным и могущественным сеньором Тибо Шампанским и его супругой, графиней Матильдой, которые были твоими друзьями и впоследствии проявили доброту и ко мне. Назначая их мне в покровители, ты доказал тем самым великое здравомыслие и предусмотрительность. Из этого я заключила, что если ты и отказывался засвидетельствовать мне свою нежность, которой я так страстно желала, ты старался, тем не менее, засвидетельствовать мне свою привязанность косвенным образом и почти отечески.
Другой твой друг, Мило Ножанский, который подарил тебе земли на берегу Ардюзона — три возделанных поля и участок ближайшего леса для вырубки, — также проявил доброту к нам благодаря твоим рекомендациям. Вскоре после нашего приезда он пожаловал нам исключительное право рыбной ловли в реке между деревней Сент-Обен и Кенсэй, нашим приходом.
Мы весьма нуждались в таких щедротах! Наше тогдашнее существование было сплошным голодом и нуждой. Не имея иных припасов, кроме тех, что получали с наших трех полей и реки, мы постились куда чаще, чем предписано. Не имея возможности купить недостававшие нам необходимые вещи, мы были вынуждены все изготавливать сами. В первое время там я открыла для себя суровость и благодатность ручного труда. Для такой слишком головной эрудитки, как я, суровая школа нужды была бесконечно полезна и богата уроками, которых не найдешь в книгах. С мастерком или мотыгой в руках мне пришлось пересмотреть многие воззрения и смиренно принять уроки, которые мне часто преподавали природные стихии.
Нам пришлось поочередно становиться то каменщиками, чтобы привести в порядок наши кельи и объединить многие из них, дабы располагать строениями первой необходимости; то садовниками, чтобы распахать и засеять наш участок; то столярами, чтобы изготовлять столы, скамьи, кровати; то фермерами, чтобы разводить кур и кроликов; и овладеть еще многими другими ремеслами, чтобы изготовлять матрасы и одеяла, одежду, посуду, обувь и свечи.
Подчиняя свои тела строжайшей дисциплине, мы также заботились о своих душах и со всей строгостью следовали своим религиозным обязанностям.
Изнуренная усталостью, с разбитой спиной и руками, я внутренне испытывала удовлетворение от работы без передышки с утра до вечера. Именно с тех героических времен за мной идет слава стойкого и мудрого организатора. То, что в моей душе непрерывно вопияли демоны, касалось только меня. Никто об этом не знал. Пытаясь обуздать этих проклятых, я открыла для себя опьянение тяжким трудом, усталость от которого действовала на мою чувственность как умиротворяющее снадобье. Я доходила до последнего предела своих сил, чтобы затем обрести в оцепенении, которое охватывало меня в постели, хоть подобие отдыха.
С приходом зимы наши трудности возросли. Нас мучил холод, от которого мы были так плохо защищены. Бледные, изнуренные работой, с опухшими, потрескавшимися руками и ногами, мы жили в сердце ледяной равнины как в дурмане, откуда выходили лишь молить Бога прийти к нам на помощь.
Догадываясь о наших несчастьях, ты приехал в январе навестить нас. Была сухая погода, секущая, как лезвие. Земля была так тверда, что в нее нельзя было вонзить лопату, а вода в источнике замерзла. Я как раз выходила из свинарника, где помогала двум моим духовным дочерям раздавать свиньям их ежедневную порцию желудей, и увидела тебя, верхом на лошади, посреди двора.