Давно счастливо жирующая часть запада неожиданно для самой себя оказалась совсем не готова ступить в мир мэд Макса. Эти люди в безвольном шоке парализовано потупились, и освобожденный от них мир начал стремительно преобразовываться.
Всю ядерку передали астрономам, чтобы отбиваться от комет и инопланетных нашествий. Откуда-то из ранее невиданной глубины общества встало несгибаемое ядро активистов с ультиматумом изничтожения всех атрибутов деструктивного влияния в обществе. И на этот раз обеззубленный позорным поражением бизнес не смог защитить свои интересы: рекламу, банки и все атрибуты выверенной системы перекачки бабла от лохов успешным элитам были вырваны как гнилые зубы. Соцсети без монетизации увяли и люди начали скоропостижно трезветь.
Когда удается избавиться от паразитов, сосущих все соки, организм резко оздоравливается и начинает новую жизнь.
Границы между государствами номинально оставались пока еще, поддерживаясь незначительными поводами их соблюдения. В России президентом впервые был избран иностранец Джон Гудвин. Лишенный политического функционала, он выполнял роль смотрящего за страной, как посредник между государством и народом. Так что на Красной площади Мавзолей был дополнен футуристическим куполом с большой изумрудной звездой, и к нему была проложена дорожка из яркого как радостное солнце перемен желтого кирпича, по которой струилась очередь жаждущих поболтать с самим Гудвином и попросить его о чем-нибудь.
Прорвавшаяся сквозь тотальную ложь правда произвела эффект глубокого гистерезиса и теперь везде звучала только она и ничего кроме правды, ну, настолько, насколько это казалось ее носителям. Все, что было связано с капиталистическим либерализмом, стало неприемлемо омерзительным в любых упоминаниях. Никаких таких толерантностей к гомо и лесби, негро и буржуа, у которых, как известно, до этого было скромное обаяние.
Про религию было затвержено, что никто не может говорить за Бога и всемогущий сам все решает без посредников и помощников. Хотели вести мораль и этику – ведите, но современную. Так что все религии резко осовременились, без всякой там антинаучности. Но людям нужна воплощенная вера, и с бурным развитием имплантов, обнаружился интересный и пока необъяснимый эффект, из которого образовался новый ритуал взаимного приятия. Для этого ладонью, в которой был вшит чип лимитированных платежей, нужно было провести по ягодице другого человека как картой по валидатору, перекидывая ему символическую сумму, и тогда возникало потрясающее, вибрирующее ощущение ягодичной благодарности.
Со времени того землетрясения прошло три года, и Егор ни разу больше не заметил ничего такого. Миновала очередная зима, в течение которой Егор и проходил значительную часть пути по замерзшей воде пока тепло не делало невозможным переправы. Тогда он останавливался, обустраивался крепким шалашом на весь теплый сезон и принимался делать сухие заготовки для следующего перехода.
У него была электроудочка с ручным генератором, так что вяленой рыбой он был обеспечен. У него была пьеззажигалка для газплиты, которую он приспособился использовать для розжига костров с помощью сухого трута. И был адаптер, чтобы от ручного динамо электроудочки можно было заряжать смартфон. Он собирал и высушивал ягоды и грибы, резал мелкими кусочками корни рогоза.
Ему случалось отстреливаться сигнальными ракетами от волков, а медведи не попадались ему ни разу.
Как не экономил, еды не хватало до весны и тогда он выискивал в коре личинки, вываривал шишки, искал замороженные ягоды, ветки лопуха, даже желуди, которые приходилось долго варить.
Но ставший привычным голод – не самая большая беда. Больше всего его бесили навязчивые мысли и мелодии, которые постоянно крутились в голове. Их можно было перебить только чем-то другим, не менее прилипчивым. Иногда это становилось галлюцинациями, и голоса убедительно наставляли Егора не дурить и просто застрелиться ракетницей.
Однажды, схватив первую же корявую палку, с легким хрустом отломившуюся от полусгнившего ствола, Егор принялся в неистовстве бить по березам вокруг и орать. На это время голоса отступили, дожидаясь конца спектакля, а потом принялись за свое. Иногда он просто забывал про голоса, продираясь в тайге и таким образом понял, что нужно просто не обращать внимание. Это оказалось самым верным средством. Через некоторое время проблема исчезла, и он сохранил рассудок.